обы увидеть выражение лица, от которого у него могла пропасть ясность мыслей. Анджела была, судя по виду, невредима. Ему пока достаточно было знать, что она прошла через свои испытания без особого физического ущерба… насчет эмоционального стресса говорить не приходилось.

Сейчас Хок не мог позволить себе отвлекаться на посторонние мысли, так что мгновенно перевел взгляд на худого мужчину, стоявшего рядом с ней, и молча ждал дальнейших действий.

Когда Хок поднимался на борт, Константин предупредил Анджелу, чтобы она не раскрывала рта. Но предупреждение было излишним. Даже если бы ей хотелось извиниться перед Хоком за то, что доверчиво открыла дверь людям Константина, она не собиралась делать это перед публикой. Извинения и объяснения подождут.

За два часа, которые она уже провела на яхте, Анджела не промолвила ни единого слова… если не считать одного гневного возгласа и двух стонов. Гневный возглас относился к Константину, сальному, противному типу, с костлявой высокой фигурой и огромным кадыком, напоминающему Айкебода Крейна [6]. Стон вырвался у нее, несмотря на все усилия сдержаться, из-за начинающейся морской болезни. К счастью, в это время Константин поднялся на палубу, а охранник лишь издевательски заметил, что она слишком нежная барышня.

Анджела не знала, что они сделают, если ее вырвет прямо на камбузе, но не собиралась запираться в крошечной уборной, как это велел ей перед уходом Константин, когда заметил, что она позеленела. После этой угрозы она так старалась подавить свои ощущения, что на время забыла о Хоке и о том, что должно случиться, когда он появится на яхте.

Она ни секунды не сомневалась, что Хок ни перед чем не остановится, чтобы спасти ее от Константина. Ее тревожило не это. Хок по-прежнему стремился уничтожить Константина, и она понимала, что, если ему сейчас представится возможность сделать это, он ею воспользуется.

Но Хок готов был, если понадобится, умереть вместе с Константином. Вот об этом ей было невыносимо думать.

Она наблюдала, как легко он перелез через ограждение борта и, повернувшись к ним, выпрямился. Анджела постаралась придать лицу бесстрастное выражение. Ее чувства к Хоку были слишком глубокими, чтобы позволить кому-либо их увидеть, и слишком сильными, чтобы их легко было скрыть.

Когда Хок остановился посреди палубы, широко расставив ноги для устойчивости, гордо подняв голову, она подумала, что Константин сошел с ума, если надеется одержать над ним верх. Впервые за все время этого кошмара в ней шевельнулась надежда.

Однако и ее Анджела постаралась не выдать, что оказалось нетрудно, потому что после беглого взгляда в ее сторону Хок решительно перевел глаза на Константина.


81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>