глаза его потемнели, и он поцеловал ее всерьез.

Им не стоило делать этого. Анджела понимала это, но пламя ответного порыва охватило ее с такой силой, что потребовалась вся ее сила воли, чтобы с ним справиться. Хок, должно быть, почувствовал, что она начала сопротивляться, но не обратил на это внимания. Его свежевыбритое лицо, благоухающее лосьоном, касалось ее лица, но средоточием всех ощущений были его губы, властно прижавшиеся к ее губам. Они забрали ее дыхание. Он целовал ее и смотрел при этом ей в глаза. Было в этом что-то такое… большее, чем просто поцелуй… Но мысли ее путались, и сообразить, в чем дело, не удавалось.

В отличие от ее трепетного состояния Хок, очевидно, вполне контролировал себя, но вместо утешения это принесло лишь досаду и разгорающийся гнев. Он ее целовал… целовал и заставлял хотеть от него такого, что не положено хотеть от мужчины, которого ей надо бояться.

Анджела почувствовала, как внутри нарастает возмущение, но ему не было выхода, потому что он завладел ее ртом. Он крепко сжимал ее, но она все-таки забилась в его руках, пытаясь вырваться. Однако эти попытки освободиться привели лишь к тому, что его стальные объятия сжались еще сильнее. Он прижал ее спиной к дверному косяку, навалился мощным телом.

Только когда она стала задыхаться, а перед глазами замелькали разноцветные точки, он оторвался от ее рта и прислонился лбом к ее лбу. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он что-то тихо говорит. Еле слышно, хотя губы его находились в каком-нибудь дюйме от ее уха.

– Ангел, если ты завопишь, то все испортишь, – сказал он, затем еще раз быстро поцеловал ее припухшие губы. – Я видел по твоим глазам, что ты поняла: я целовал тебя не просто так.

– Ты… – начала было она, но Хок снова поцеловал ее, на этот раз крепче, вкладывая в эту ласку столько нежности, столько страсти…

Он не отстранился после поцелуя и, воспользовавшись ее растерянностью, едва слышно произнес:

– Только не кричи…

Анджела скрипнула зубами и, едва сдерживая гнев, прошептала:

– Убери от меня свои руки.

– Не сейчас. После того, как все объясню…

– Ты сам обещал, что этого не случится, – бормотала Анджела, растерянная и взбешенная, готовая расплакаться и закричать во весь голос, несмотря на его запреты. Ей даже хотелось ударить его хорошенько, но, к сожалению, он по-прежнему так крепко держал ее, что она и пальцем не могла пошевелить.

– Мое обещание, – отвечал он, – касалось гораздо большего, чем простой поцелуй. И оно остается нерушимым. А это – всего лишь поцелуй. Когда Сэмми доложат о том,


55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>