гчением погрузился в глубокий сон. Если Анджела и заглядывала потом в спальню, он об этом так и не узнал.

Солнечный свет, струившийся сквозь портьеры, был уже не таким ярким, как тогда, когда Хок просыпался первый раз. Взгляд на часы подтвердил, что время давно перевалило за полдень. Он проспал четыре часа подряд, а в целом около восьми часов. Желудок напомнил ему, что с момента его последней трапезы прошло Бог знает сколько времени.

Ароматы чеснока и лука дразнили его обоняние, так что потекли слюнки. Не надо было быть гением, чтобы понять, что Анджела хозяйничает на кухне. Хок вылез из постели и закрылся в ванной, гадая, готовила ли она на двоих.

Три минуты спустя он появился в комнате, служившей столовой и кухней одновременно, и увидел, что она сидит за столом, накрытым на двоих. Анджела приступила к еде, не дожидаясь его, и проигнорировала его появление, когда он, отодвинув стул, уселся напротив. Хок уставился на тарелку, доверху наполненную макаронами, кусочками курицы, вперемешку с зеленым луком и кусочками спаржи, и перевел взгляд на ее склоненную голову. На ней была та же одежда, в которой она спала, но гребенку, видимо, ей отыскать удалось. Волосы Анджела заплела в одну косу и перевязала каким-то шнурком. Кроме того, она, кажется, поменяла бинты на запястьях.

Полагая, что Анджела вряд ли согласится с готовностью на его предложения, он тем не менее был благодарен за то, что она не упрямится и не отказывается есть. Меньше всего ему хотелось оказаться с ослабевшей женщиной на руках.

– Спасибо, – произнес Хок, берясь за вилку. – Мои способности к стряпне ограничиваются открывание консервных банок и коробок с пиццей.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он заметил, что лицо ее без косметики выглядело более юным. Нос слегка блестел, кожа казалась нежной и бархатистой, румянец на щеках был вполне естественным.

Хок решил, что она выглядит потрясающе, и чуть не сказал ей об этом. Но вряд ли ее в данной ситуации успокоило бы сознание того, что он считает ее привлекательной женщиной. Ему пришлось пережить этой ночью нелегкие мгновения, когда он лежал рядом с Анджелой и, забыв о сложности их ситуации, боролся с желанием заключить в объятия это нежное податливое тело. В результате и сны этой ночи оказались пылкими и волнующими.

– Я собиралась было объявить голодовку, – сказала она, – но решила, что это бессмысленно. Потом я решила приготовить еду только для себя.

Звук ее голоса снова задел какие-то глубинные струны в его душе, как и в тот раз, когда он услышал его впервые.

Хоку пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтоб успокоить учащенный


32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>