лотта распахнула дверь и бросилась по коридору к широкой лестнице.

– Шарлотта!

Сара стояла на цыпочках в дверях большой гостиной, словно замерев в тот момент, когда уже хотела взлететь по лестнице и вторгнуться в спальню Шарлотты.

Она оделась в траур. Лиф ее черного платья был задрапирован мягкими складками, как у греческой богини, что еще больше подчеркивало ее необыкновенную стройность. На плечи было накинуто манто из шиншиллы.

– Шарлотта!

Она широко раскинула руки, и Шарлотта очутилась в ее теплых объятиях.

– Какая трагедия! Какая беда!

Отстранившись от девушки, она вгляделась в бледное лицо с темными кругами под глазами.

– Как вы страдали, бедняжка! Вы ведь очень любили княгиню Наталью, верно?

– Да, – прошептала Шарлотта, едва удерживая слезы.

– Я буду на заупокойной службе, – пообещала Сара, увлекая Шарлотту в гостиную и приказав подать что-нибудь освежающее с таким видом, словно была хозяйкой виллы. Горничная беспрекословно повиновалась. – Думаю, Эдмунд Спенсер[1] был прав, утверждая, «как приятны сон после тяжкого труда, порт после штормовых морей, отдых после войны, смерть после жизни».

Шарлотта опустилась на диван и пригласила Сару сесть. Спала ли она? Непонятно…

– Что же теперь будет с вами, малышка Шарлотта? – осведомилась Сара, располагаясь на шезлонге, невероятно элегантная, неотразимо прекрасная.

– Вернусь в Англию.

Тонкие брови Сары исчезли под массой золотисто-рыжих волос.

– В Англию? Там так холодно и сыро! – Она вздрогнула.

Впервые с момента смерти княгини Шарлотта улыбнулась.

– Это мой дом, мадемуазель.

– Сара, – поправила актриса, взмахнув изящной белой рукой. – Наш дом тот, который мы выбираем сами, маленькая Шарлотта. Есть дом, где мы родились, и есть наш духовный дом.

Горничная поставила на стол серебряный поднос с кофе и теплыми бриошами.

– Мой духовный дом – театр «Комеди Франсез», для вас…

Влажные озера ее глаз вопросительно смотрели на Шарлотту. Девушка подумала о золотом Мавританском зале, о публике приватного салона. В глубине души она точно знала, где ее духовный дом, и все же это совершенно неподходящее место для дочери священника. То самое, о котором она не могла сказать вслух даже себе.

– Не думаю, что я уже нашла свой духовный дом.

– Он там, где тепло, моя отважная, прекрасная Шарлотта! Не в серой


29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>