у год, – сказал он и принялся вскрывать ножом конверты. Какое-то время они занимались каждый своим делом.

– Слушай, помоги-ка мне, – сказал Барри, и она подняла на него глаза. – У меня есть теория, понимаешь, что женщинам, которые носят бархотки на шее, нравится секс со связыванием – веревки, наручники и все такое.

Она уже начала уставать от Барри.

– Всем женщинам? – спросила она. – Не просто четырем из пяти?

– Только тем, что с бархотками. Я заметил, что ты такую носишь, – как ты думаешь? – Он посмотрел прямо на нее и приподнял бровь.

Дарья непременно нашлась бы, как его отбрить, но Пиппа не смогла ничего придумать. За интернатуру ей платили только шесть долларов в час. Эта работа ей была нужна.

– Я не знаю, честно говоря, как на это ответить.

Он улыбнулся ей, зубы у него были крупные, квадратные. «Чтобы лучше меня съесть», – подумала Пиппа. Она вмешивала орехи в тесто и слушала, как нож разрезает бумагу.

– Пиппа, у тебя есть парень?

Вторая неделя, но все это тем не менее входило в первое впечатление.

– А это важно?

Барри повертел ладонями в воздухе.

– Просто стараюсь завести разговор.

Она посмотрела на него в упор. Зазвонил телефон, он взял трубку и передал ей. Звонили из «Крассел дизайн»: не могла бы она подойти к восьми утра и перечертить газовые трубы.

Барри не рассердился, что ей позвонили. Более того, он показался ей очень смирным и дружелюбным – лысеющий, разговорчивый, без пиджака и в носках. Он опять приподнял бровь. Обычный мужчина, разбирает свои счета. Причем с опозданием.

– Ну, можно сказать, что я, типа, с одним встречаюсь.

– Еще рано говорить?

– Ага.

Зак – тот, с вечеринки, – наконец позвонил ей две недели спустя, но позвонил в половине одиннадцатого и позвал ее выпить пива прямо сейчас. Она согласилась, но потом передумала. Попыталась перезвонить, но он уже ушел, так что ей пришлось идти. Когда она добралась до Вест-Энда, он сидел в отдельной комнатке с тремя друзьями; разговаривая с ней, он почти на нее не смотрел, что она сочла добрым знаком. Но с тех пор он не звонил. Она вылила тесто в форму.

– Чем он занимается?

– Философией. На последнем курсе.

– Старше, значит. А какая у него машина? Очень важно, Пиппа. Зачем тебе какой-нибудь неудачник на «хонде».

– У него нет машины.

– Даже «хонды»?

– Барри, это Нью-Йорк. Ни у кого нет машины.

– У каждого, кто хоть что-то из себя представляет, есть машина. – Он ссыпал все счета в пакет и объявил, что примет душ. Он, наверное, похож на Хосе – тот говорил возмутительные вещи, только чтобы убедиться, что собеседник не спит.

Винс пришел поздно, вместе с Рене, которая профланировала в комнату в мини-платье цвета спелого банана, желтых чулках точно в тон и банановых же замшевых туфлях. Она встряхнула пышными каштановыми волосами в мелкую кудряшку и села за стол. У нее был волосатый ремень из кожи зебры.

– Ой, это же не мясо, правда? – Рене принюхалась, шокированная. Она приехала из Великобритании, работала там продюсером телепередач.

– «Boeuf Bourguignon»,[2] – сказала Пиппа.

– Ой, – прошептала Рене, – я не ем мяса.

– Выскочило из головы, – сказал Винс, слегка махнув рукой.

– У нас не найдется еще овощей для Рене? – спросил Барри.

– Не утруждайте себя. Я не голодна.

Все сели за стол, и Пиппа подала салат. Рене некоторое время играла со столовым серебром, а потом вдруг взяла вилку. Она наколола лист салата и подняла его вверх, глядя на Пиппу.

– Чем ты его заправляла?

– Секрет, – тихо сказала Пиппа.

– Нет, дорогуша, я должна это знать. Пиппа начала рассказывать, но Рене ее перебила:

– Там кунжутное масло, да?

– А что, масло вам не нравится? – спросила Пиппа.

– Кунжутное. – Она оттолкнула тарелку на середину стола. Пиппа посмотрела на Барри, он пожал плечами.

Неожиданно Винс сосредоточился на Рене и произнес:

– Откуда ты, лесная нимфа? – и поцеловал ее в шею. Рене театрально застонала и запрокинула голову.

На некоторое время разговор прекратился.

Когда Пиппа поставила перед Винсом тарелку лапши с тушеным мясом, он повернулся к Рене и сказал:

– Пиппа – моя любимица.

Ну и что он этим хотел сказать? Пиппа подала тарелку Барри, налила вина и подождала возобновления беседы. Ничего.

– Я думаю, чертить газовые трубы – не лучший способ почувствовать, что значит быть архитектором, – сказала


9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>