ьезного спора.

– Пусть УБИВАЮТ СЕБЯ! – крикнул Айра, сжимая ложку в кулаке. – Пусть поубивают своих ДЕТЕЙ. Пусть! Дети – та же ЗАРАЗА! Лучше перебить их прямо сейчас. – Он кивнул. – Это сбережет государству в будущем кучу денег.

– Погоди, он еще дойдет до федеральных субсидий для владельцев водного транспорта, – заметил Барри, потягивая пиво. Пиво оказалось горьким.

Айра снова включил телевизор. Прогремели выстрелы.

– Я просто должен это увидеть, – настойчиво сказал он и сел за стол, обгладывая кость. Голос с британским акцентом читал новости из Сараево.

– С исторической точки зрения, в будущем изнасилования в Боснии будут рассматриваться как положительный фактор, – заявил Айра.

У Пиппы был такой вид, будто она чуть не подавилась.

– Нужно их скрестить, – продолжал он, – тогда этнические различия сгладятся. Понимаешь, если они все будут родственниками, то не захотят убивать друг друга. Кто захочет убить родственника?

– Вот именно, кто? – сказал Барри.

– Знаешь, – сказала Джастин, когда они вечером чистили зубы, – почти у каждого припрятан где-нибудь вот такой сумасшедший дядюшка. Сумасшедший дядюшка Айра. Только у тебя это отец.

Барри лег в постель. Как ему это воспринимать? Он не гордился Айрой, но он же придержал язык по поводу Кэрол.

Она намазала веки кремом.

– Когда он разорился?

– Послушай, это мой отец. Это не самая моя любимая тема для беседы.

– Нет, нет, нет, – быстро сказала она. – Просто интересно.

Она запрыгнула в кровать.

– Я никогда не рассказывала тебе историю с прятками? – Она засунула ледяные ступни между его ступнями, чтобы согреться. – Мне было восемь. Отец спрятался, и мы искали. Мы с мамой. Мы искали и искали. Все искали и искали. Прошло три часа, а мы все искали. Через пять часов он позвонил. Из Филадельфии. Сейчас это смешно, но тогда…

Они лежали рядом и смотрели в потолок.

– Однажды отец не узнал меня на улице, прошел мимо, чуть не задев плечом.

– Это еще что, – хихикнула Джастин. – Мама сосет палец.

– С ума сойти! Хотя вполне вписывается в общую картину.

– Погоди, ты еще не видел моего отца, – пригрозила она.

– Ну, так устрой! – Он уютно прижался к ней, и они болтали обо всякой чепухе. Впервые в жизни он был с женщиной и у него не было заготовлено плана побега. Он совершенно искренне не представлял, что это может кончиться.
Ностальгия

Новое жилище Винса размещалось в шикарном угольно-черном небоскребе, вестибюль был так огромен и аскетически суров, что каждый раз, входя сюда, Пиппа чувствовала себя неряхой. Она накрасила губы, глядя в зеркало в кабине лифта, и подтянула колготки. Консьерж, конечно, наблюдает за ней. Она царственно кивнула камере, как Гленда Джексон Стивену Сигалу с верхушки красного лондонского автобуса в фильме «С шиком».

Винс был по-прежнему слишком красив. Его квартира походила на зал ожидания в аэропорту. Она здесь уже в четвертый раз, а он все еще ей не заплатил, сегодня ей придется об этом упомянуть.

– Я думала подать документы на эту летнюю архитектурную программу, – сказала Пиппа ему через окошко в перегородке, споласкивая овощи. – Она будет проходить в Риме.

– М-м, – отозвался он с другой планеты. – Сигареты есть?

– Конечно – в сумке.

– Принеси мне, а? Я с ног валюсь. Ленивый паршивец. Она вытерла руки, достала пачку и бросила ему.

– Ментол! – сказал он с отвращением. Пиппа резала фенхель.

– Слушай – не нравится, не ешь – я такие курю.

– Ладно. – Он закурил. Она стряхнула фенхель в сковороду с оливковым маслом и засунула в печь. – Это все равно что, – он задержал дыхание и выдохнул, – вдыхать озеро.

Она принялась читать про менгиры.[9] Есть что-то устрашающее и величественное в одиноком камне посреди поля. Такое облегчение снова учиться, и ничего смешного.

– Все до единого в моей группе с сотворения мира знали, что хотят быть архитекторами, – призналась она Винсу, когда они сели за стол.

Он сидел, закинув голову, будто загорал, и ничего не ел.

– Так ты думаешь, что уже слишком старая?

– Нет, но мне многое придется нагонять.

– Ничего. Ты доучишься, выпустишься – и все равно никакой работы не будет. У тебя будет много времени для саморазвития.

– Спасибо. Очень обнадеживает.

– Я сам скоро останусь без работы. – Он поднял стакан шотландского виски, будто салютуя ей, проглотил половину и скривился.

– Ой, мне очень жаль, – сказала Пиппа. Он не платит ей, потому что у него


57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>