ли поверила, то должна была дать ему, сколько он просил, если нет – то не надо было давать ничего.

Пробка выбралась на волю, он налил три стакана вина.

– Большинство таких сидят на крэке, – авторитетно заявила Джастин, кладя ноги на соседний стул.

– Вроде не похоже. Сказал, что живет по соседству и вернет мне деньги.

– Это не твои проблемы. Пусть найдет работу. Барри не понравилось, как она это сказала.

– А вдруг его выгнали. И он не может найти работу. И он никогда не думал, что может дойти до этого, а сегодня использовал последнюю ампулу инсулина.

– Если бы его выгнали, он получал бы пособие, – настаивала Джастин. – А инсулин был бы частью его… договора с государством.

– Может, его выгнали до того, как он успел подать документы на пособие, теперь никто его не берет, и у него нет нужных навыков для новой работы.

– И что, мы должны платить, чтобы переучить этого парня, дать ему профессию, в которой ему все равно не хватит рабочего места? – Джастин взяла с тарелки морковку. – Просто потому, что труд в Таиланде и Гондурасе дешевле.

Пиппа поставила перед Джастин чашку с соусом, и та обмакнула морковку, даже не поблагодарив Пиппу.

– Ты морковку чистила?

– Нет, вымыла. Большая часть витаминов в шкурке.

– Правда? – Джастин это не убедило. Барри смотрел на рот Джастин.

– Джастин хочет сказать, – пояснил он Пиппе, – что большинство тех, кто просит денег, психически нездоровы – им нужна помощь психиатра.

– Они психически нездоровы из-за крэка, – добавила Джастин, засовывая морковку в свой большой рот. Суждения сорокавосьмилетней домохозяйки из глубинки.

– Не все.

Пиппа предложила:

– Cassoulet?[6]

Они сели за стол. Барри налил еще вина. Тост он поднял за новый этап в жизни его квартиры и официально поприветствовал Джастин. Та повернулась к Пиппе:

– Ты повар?

– Ну, я ходила на курсы и работала в ресторанах, но высшего образования в этой области у меня нет.

– Думаю, чтобы хорошо готовить, высшего образования не надо, – заметила Джастин, осторожно пробуя еду.

– Генри Форд сказал, что, как только вы сталкиваетесь с экспертом, все становится невозможным, – объявил Барри присутствующим женщинам. – Они слишком хорошо знают, почему то или иное сделать нельзя.

– Да, но по-настоящему хорошо можно уметь делать только что-то одно, – твердо сказала Джастин. – Максимум – две вещи.

Барри начал вскипать.

– Это не по-американски!

– Это правда.

Он не может жениться на Джастин. Он смотрел, как она осторожно жует, пытаясь выискать причину, чтобы забраковать Пиппину стряпню, и чувствовал, что ненавидит ее.

– Зачем вам хорошо это уметь? – спросила Пиппа, будто ей действительно было интересно.

Он рассмеялся.

– Сразу видно, что она выросла в коммуне, – сказал он и шутливо сжал шею Пиппы. Та вывернулась.

Джастин выпрямилась.

– Ты выросла в коммуне?

– В Вермонте. Мы ели то, что сами выращивали, и у нас была собственная школа. Но лет через пять все развалилось. Люди такие разные.

– Какой странный способ растить детей.

– Не более странный, чем воспитывать их здесь, – встрял Барри, удивляясь ее ограниченности.

Пиппа сказала:

– Сестра моей подруги Дарьи… – Барри поднял на нее глаза и заметил, что Джастин опустила взгляд. – У них только что родился ребенок. И они переселяются на север, потому что там школы лучше.

– Никогда бы не отправила ребенка в государственную школу, – отчеканила Джастин категорично и самодовольно. Совершенно чужой ему человек.

– Джастин хочет сказать, что государственные школы в Нью-Йорке небезопасны, – объяснил Барри Пиппе. – Нужно что-то делать, это позор.

– А что можно сделать? Завалить их деньгами? Деньги не заставят этих людей нормально воспитывать своих детей.

Этих людей? Он влюбился в республиканку? Как такое возможно?

После ужина Барри исполнил свою речь по поводу «Юрких ящерок». Пиппа аплодировала. Джастин посоветовала ему не опускать руки ниже талии и пореже прочищать горло. Пиппа ушла.

Пока они собирались спать, Барри попытался найти что-то, что он упустил. Может, это что-то семейное, традиция. Мойнихан однажды сказал, что в его районе детей крестили в католичество, но рождались они демократами. Годы, когда формировалось ее сознание, она провела в Вестчестере и «Спенсе». Ей, наверное, не нравится есть за одним столом с поварихой. Она, наверное, и не хочет в Гайд-парк.

– Большинство не согласятся


35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>