е смотрит на нее больше. Она так мало о нем знает. Ей нужно время, чтобы найти ему место в своем мире.

– Как звали твою первую девушку?

– Элен, – сказал он, ложась рядом с ней.

– Какая она была?

Он прислонился к спинке кровати и сел повыше.

– Нам было по четырнадцать, что я мог знать? У нее был красивый почерк.

– А как фамилия?

– Элен Хаберман. Потрясающе.

– Я играла с ней в камушки! Знаешь…

– Что?

– Она сексопатолог.

Он оглушительно рассмеялся. Джастин прилегла к нему на грудь. Она была очень рада, что он здесь. И нечаянно опять заснула, хотя не собиралась. Когда она проснулась, Барри мягко ее обнимал, глядя по сторонам. Она почувствовала себя зверушкой, которую оберегают от опасностей.
Кто эти люди?

Винс сидел над источающей пар тарелкой в макробиотическом ресторане в Гринвич-Виллидж. В животе бурчало.

– У меня тут наклевывается шоу на тему «Из грязи в князи», – сказала Рене, откусывая крохотные кусочки от ломтя пестрого хлеба. – Как насчет твоего отца?

– Ни за что. – Она его уже спрашивала, и он ответил то же самое.

– Ну, я все-таки не оставляю надежды на папочку.

Винс отключился от нее и уставился в тарелку. Идея сама по себе хороша – пища, полезная для здоровья; но на вид она такая серая и мокрая. Рене пометила что-то в распухшей, грязной и исписанной до полей записной книжке.

– Заведи новую книжку, – посоветовал он. – Этой пора на помойку.

– Кому какое дело, – ответила Рене и принялась писать еще что-то.

Винс уставился на нее.

– Ты – левша!

– Конечно, – просто сказала она.

Он все еще ошеломленно ее разглядывал. Он знал ее год. Такое чувство, будто он только что выяснил, что в ее жилах течет кровь мартышки.

– Как этого не заметить?

Рене пристально посмотрела на него в ответ.

Он подвез ее домой и зашел в магазин видеофильмов. В отделе иностранного кино он увидел высокую женщину в кожаном пиджаке, которая показалась ему знакомой. Пока он подходил к ней, то вспомнил, откуда он ее знает. Он сказал «привет». Она кивнула, продолжая читать аннотацию на кассете.

– У нас ведь с вами было свидание во время войны в Персидском заливе?

Женщина обернулась.

– Да, – согласилась она и продолжила чтение.

– Я вспомнил, потому как тогда очень жалел, что не могу сидеть дома и смотреть телевизор.

– Спасибо, – отозвалась она и направилась в отдел классики.

Он слишком откровенен. Наверное, нужно было бы проявить обаяние и как-то смягчить свои слова, но, по правде говоря, ему было все равно, и он больше не мог притворяться, что это не так. Она знала, что ему равно, и ей тоже было все равно. Но теперь это было неудобно: ему хотелось осмотреться, а эта женщина не уходила. Он ушел с чувством неудовлетворенности.

Когда он вошел в квартиру, Барри стоял посреди гостиной. Винс выдержал его взгляд, лишенный всякого выражения.

Кто все эти люди? Его окружают незнакомцы. Он ждал в своей комнате, пока дверь Барри не закрылась, а потом выскользнул за стаканчиком виски. Он лег в кровать, у него было такое чувство, будто он поскользнулся и все падает и падает. Он проглотил виски и почувствовал, как привычно и приятно кровь приливает к лицу.

На следующее утро он отправился в «Коммодор» – роскошный небоскреб на 55-й улице. Светловолосая агентша щебетала без умолку по поводу первоклассной публики, которая снимает здесь апартаменты, и показала ему четыре разные квартиры. Он собирался сказать, что зайдет еще, и тут понял, что если не решится сейчас, то не сделает этого никогда. Поэтому он подписал годовой контракт на двухкомнатную квартиру на 37-м этаже и записался в спортклуб за дополнительную плату. Мебели у него не было. Он позвонит матери. Они устроят из этого событие. Ей очень понравится его новая квартира.
Проводили опрос

Отец Малькольма Форбса однажды сказал, что не встречал еще сына богача, который хоть чего-нибудь бы стоил. Барри вспомнил это в то утро, когда Винс съехал. Он вселился с огромным количеством вещей, и теперь все это снова пришлось вытащить на поверхность.

– Ну, удачи, – сказал Барри, про себя думая: «Катись к черту, самовлюбленный пустоголовый болван». Но Барри почти не знал Винса, когда пригласил пожить, и потому не сказал, на сколько приглашает. Век живи, век учись.

И все-таки: не смей уходить с таким довольным видом. «Чтоб тебе пусто было», – думал Барри, когда


34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>