ности. Но почему она не села в одну из отдельных кабинок в дальней части ресторана?

Он поцеловал ее в румяную щеку, пока она спокойно складывала бумаги в чистый коричневый конверт, конверт в коричневую папку, а папку убирала в большую черную сумку, стоявшую на обитой тканью банкетке. Сотовый телефон она оставила на столе.

– Джастин!

– Да? – отозвалась она, как секретарь в приемной у доктора, и подняла на него глаза безо всякого выражения. Почему?

– Ну, здравствуй! – Ему нужно успокоиться. Она хитро взглянула на него из-под черных прямых ресниц, и его сердце снова сжалось; как много, оказывается, оттенков у такой простой вещи, как волнение.

Джастин жестом подозвала официанта.

– Мы хотим сделать заказ прямо сейчас.

– Сейчас я принесу вам напитки и приму ваш заказ. Кстати, меня зовут Шон.

– Мы спешим, – твердо сказала Джастин. Она переложила телефон, лежавший слева от тарелки, под правую руку.

– Спешим, спешим, спешим – что за женщина, а, Шон?

Официант ушел.

Она подняла глаза и посмотрела куда-то за спину Барри.

– Привет, Дэннис, – сказала она.

– Меня зовут Барри, – напомнил он, но Джастин уже пожимала руку какому-то парню и болтала с ним о некоем их общем знакомом. Барри пожал парню руку и стал ждать, когда все это закончится.

Всякое выражение исчезло с лица Джастин, когда она снова обернулась к Барри. Повисла пауза. Это та же самая женщина, что сидела у него на коленях и ела стейк у него с рук в пятницу, и пиццу в субботу, и оладьи в воскресенье утром? А была ли авиакатастрофа?

– Итак, – сказала она, – как там дела с проблемной служащей?

– Эмили, – автоматически подсказал Барри. Он почувствовал облегчение оттого, что она заговорила. – Вот опять же дело в отношении. – Только он собрался приняться за рассказ, как Джастин поздоровалась с шустрым субъектом лет тридцати и пожилой женщиной, у которой на шее крепилась массивная система поддержки подбородка. Это, наверное, корпоративная столовая. Она представила им Барри и обменялась с ними парой шуток. Что это вообще за парень? Они продолжали говорить на своем языке, и если бы он подал голос, то лишь позволил бы этим людям отхватить еще больший кусок от их с Джастин и так короткого свидания. Так что он промолчал.

Он сидел тихо и чувствовал себя дураком. Это нечестно. У нее лицо светлело, когда она оборачивалась к ним. Нужно было, наверное, сначала получше с ней познакомиться, но в этом он был не силен. Он никогда не знал, как себя держать, пока идет процесс знакомства. И Джастин, очевидно, тоже. Ему стало досадно.

Наконец они ушли.

– Очень может быть, что я еще не встречал большей уродины, – Барри попытался вернуться к прежней теме.

Джастин холодно посмотрела на него.

– Она не говорила о тебе ничего плохого. Нам нужно сделать заказ, – сказала она официанту, когда тот появился с блокнотом. – Я возьму цыпленка. Совершенно без ничего. Никакого соуса.

– Проследите, чтобы из цыпленка выпарили все, что можно, – проинструктировал Барри официанта. – Если мясо будет хоть чуть-чуть отличаться от бумаги, мы тут же отошлем его обратно.

Джастин закрыла глаза и улыбнулась.

– Цыпленок, абсолютно сухой, – смеясь, сказал официант. – А вам?

– Мне лосося. Мокрого, – сказал он, и Шон ушел.

Барри протянул ей руку, но она ее не взяла. Это что, прощальный ужин?

– Я здесь не могу свободно себя вести, – предупредила она, обводя взглядом помещение.

– Почему ты на меня злишься?

– Я злюсь. Винс был довольно недавно, и теперь все как-то странно и нехорошо.

– Ты придаешь этому значительно больше значения, чем необходимо. Насколько недавно?

– Я не могу об этом сейчас говорить. – Она не давала ему ничего прочитать по ее лицу.

– Я попросил его съехать.

– Ну, это уже что-то.

Принесли еду, Джастин попросила у официанта дижонскую горчицу, майонез и мисочку, чтобы их смешать.

– Так вот твой подход, – пошутил Барри. Официант рассмеялся. Шон вспомнит его, если он еще раз придет. Он почувствовал себя уютнее и начал рассказывать ей историю капитального ремонта в квартире с самого начала, но тут же принесли кофе, и не успел он добраться до увольнения первого дизайнера-архитектора, как она сказала, что ей пора.

Что за отвратительный ресторан!

– Ты всегда так?

Она вздохнула.

– Довольно часто.

– Тебе не кажется, что ты что-то упускаешь?

– Бывает, но потом это равно


24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>