– крысы в знаменитом парижском отеле, мертвые крысы, кишащие блохами, в английском захолустье, крысы, потоком спускающиеся по стенам хижин в глубине Либерии.

Пиппа была рада, что оставляет Нью-Йорк на некоторое время. От жары все просто с ума посходили. Детей стреляли безо всякой причины. Вчера, за один день, во время прогулки по городу, они с отцом увидели: мужчину, который сплевывал белую рвотную массу перед «Годденхейм Сохо», женщину, испражняющуюся на полосе для автобусов перед «Бергдорф Гудмэн», и мужчину, который мочился на обитую ковром стену в театре «Уолтер Рид» в полутора метрах от мужского туалета.

Они посмотрели «Полину на пляже», и она подумала о Винсе. Она уже несколько месяцев с ним не разговаривала, и она без него не скучала. Если между ними ничего не было, то почему она столько времени потратила на пустое беспокойство из-за этого? Во французских фильмах герои всегда балансировали между искушением и предательством, и они называли это человеческой природой. Ей хотелось встретить кого-нибудь нормального.

Пиппа оставила отца в его дешевенькой гостинице и пошла домой в печальной задумчивости. В вагоне поезда в сторону спальных районов рядом с ней стоял очень приятный парень. Поезд остановился в тоннеле, было очень жарко. Женщина со сбившимися в колтун волосами, которые свисали у нее за спиной, как моток веревки, прошла вдоль вагона, она пела и попрошайничала. Мужчина, лежавший на сиденьях, застонал. Стайка ощетинившихся подростков промчалась с воплями вдоль вагона. Свет выключился. Когда он включился, парень улыбнулся ей, как будто говоря: «И что может произойти дальше?»

Она улыбнулась в ответ. Они оба отвели взгляд. Он показался ей очень милым. Он вышел на следующей остановке. Когда она посмотрела ему вслед, он стоял на платформе, подняв руку в прощальном взмахе. Она от неожиданности не отреагировала. Двери были открыты, он еще может вернуться, в метро нужно быть осторожнее. Она не помахала ему рукой. Двери закрылись. Она увидела, как он медленно, уныло побрел к лестнице.

Когда Пиппа вернулась из туалета, ее сосед уже стоял в проходе в аккуратных черных мокасинах, держа в руках два стакана красного вина. Когда она села, он дал ей один стакан, взял с неприязнью в руки ее книгу, посмотрел прямо на нее и сказал:

– Вы должны объяснить мне, что вас так завораживает в британских писателях, когда есть столько французских писателей, причем намного лучше.

– Я читаю французов, – ответила она, хотя прочла их немного. – Но он замечательный.

– Лондон – мертвый город! – горько заметил ее сосед. – Никакой радости, никакой жизни. Ничего на улицах. Еда – отвратительна. ТАМ НЕТ ЕДЫ! Вечно льет. Как можно читать таких людей?

– Ну, это про Африку…

– Написано англичанином. Они отправляют своих жаждущих власти гомосексуалистов насиловать бедных, милых африканских дикарей. Серые низменные людишки эти англичане. Страдающие запорами, ограниченные и язвительные.

– Откуда вы знаете?

Он поднял тяжелые брови в притворном удивлении:

– Они сожгли Жанну Д'Арк!

Он это серьезно? Пиппа улыбнулась, сбитая с толку. Жизнь снова становится интересной.
ГЛАВА 20
И это оно?

Неожиданно, после того как он шесть лет чувствовал себя отстающим по всем фронтам, Барри Кантор переживал потрясающее время, побивал собственные рекорды и загонял мяч в каждые ворота. Он вернулся в общество, и это было так же легко и просто, как плыть вниз по течению. Он шагал по Сентрал-парк-вест с «Magical Mystery Tour» в плеере, он встречается с Джастин у кинотеатра.

На работе у него теперь все по-новому. Вся энергия, которую он тратил на то, чтобы противостоять «Мэйплвуд Акрс», теперь уходила на труд во славу и на благо «Штайпелл ассошиэйтс». Он жонглировал тремя счетами и руководил тремя разными группами людей, и он процветал. Процветал! Он был в постоянном контакте с клиентами, и он пресмыкался. Пресмыкался! Странно, но в этом не было никакой этической дилеммы. Пресмыкание давалось легко, и его забавляло, сердило и радовало, что у него это хорошо получается.

Он пересек Сентрал-парк-вест и направился к «Коламбус». «Penny Lane» – песня совершенно в стиле Пола, знакомая и приветливая. Голубое небо пригорода приносит такое облегчение после едкой «Strawberry Fields». Да и как Пол может злиться, с его миллионами, владея половиной Шотландии, пользуясь уважением и любовью во всем мире. Гнев в такой ситуации был неучтивостью,


103  104  105  106  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>