е куста и не от дерева.

Потому что кусты и деревья не могут двигаться, как двигалась эта тень. Разве что во сне. Тень двигалась вперед, украдкой, но настойчиво.

– Три, мистер Эверси…

Где-то в глубине души Колин понял, кто это, еще до того, как тень превратилась в человека. И когда стало совершенно очевидно, что это мужчина, Колин увидел, что он был без сюртука, а на его жилете сияли перламутровые пуговицы в форме полумесяца. В руке мужчина держал мушкет.

– Четыре, мистер Эверси…

За спинами солдат Маркус Эверси взвел, мушкет и нацелил его прямо на маленькую группу людей.

Солдаты, естественно, замерли. Ничто не могло так мгновенно привлечь их внимание, как звук взводимого курка мушкета. Один солдат повернул голову на звук, то же самое сделали двое других.

Колин не знал, какое принять решение. Его много недель терзали мрачные подозрения, и сейчас в голове роилось множество мыслей: что Маркус пришел сюда убить Хораса; что это Маркус спрятал Хораса здесь; что Маркус пришел сюда убить его, Колина.

Но он вспомнил сон, который снился ему на постоялом дворе, и его сердце, а не разум приняло за него решение.

– Замрите – или умрете, – холодным тоном сказал он. – Выбирайте сами, офицеры. Теперь повернитесь и посмотрите на меня. Неужели вы думали, что настолько глуп, чтобы появиться здесь без подкрепления? Ведь я тоже солдат.

Солдаты подчинились его приказу, повернулись и увидели нацеленный на них пистолет.

– За вашей спиной три человека с заряженными мушкетами, – быстро заговорил Колин. – И если вы шевельнетесь, один из них успокоит вас пулей из мушкета.

Маркус покачал головой и удивленно выгнул бровь: «Три человека?» Двоих вполне достаточно. Но только не для Колина. Маркус был слишком консервативен, чтобы быть Эверси. Но Колин не был бы Колином Эверси, если бы не рисковал. Или не порисовался немного.

«Хорошо быть Колином Эверси» – эта мысль, словно глоток кислорода, дала ему силы.

Три пары возмущенных, яростных, осторожных глаз смотрели на Колина. Три солдата провалили свое задание и теперь тяжело дышали, то ли от страха, то ли от гнева; самый молодой из троих, который явно не нюхал пороха, побледнел так, что веснушки у него на лице стали такими же яркими, как его мундир.

– Вам понятно? – быстро спросил Колин. Секундное замешательство, потом – короткий кивок сержанта, ставший сигналом для остальных.

– Заблокируйте ваше оружие, положите его на землю и заведите руки за голову, – приказал Колин. – Повторяю, любое резкое движение, и вы получите пулю. Ни у меня, ни у леди не дрогнет рука. И если что, она стреляет лучше меня и очень быстро. Мне бы не хотелось доказывать это, и я не стану этого делать, если вы выполните все в точности, как я говорю. Приступайте, джентльмены.

Хорас стоял безмолвно, с округленными до размера бильярдных шаров глазами. Снап наблюдал за происходящим, инстинктивно прижимаясь к Хорасу. Наступила напряженная тишина, нарушаемая лишь дыханием Снапа и пением птиц.

Следом за сержантом солдаты выполнили приказ Колина. Осторожно, медленно и с явной неохотой заблокировали и положили на землю оружие.

Потом все солдаты выпрямились и медленно подняли руки над головой.

– Отлично, – одобрил их действия Колин. – Теперь, держа руки наверху так, чтобы я видел,


90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>