о сейчас, если направила бы эту повозку вместе с Колином в качестве подарка прямо к кабинету министра внутренних дел. Колин встал бы из гроба и указал на нее: «Она сделала это! Она унизила всех вас, выкрала меня с эшафота на глазах тысяч людей!»

Но ни один человек не поверил бы ей. Разве могла все это сделать женщина? Все сочли бы эти слова бредом. Она заплакала бы, безбожно солгала и стала богаче на сто фунтов. Через несколько дней ее волосы развевались бы на морском ветру, и вокруг на много миль была бы только синяя морская гладь. Ей не надо было бы думать о солдатах с нацеленными на нее пистолетами. У нее могли бы появиться новые воспоминания, а старые – ушли бы в сны, включая Колина Эверси.

Но теперь все изменилось, и это приводило Мэдлин в ярость. Она чувствовала себя какой-то беззащитной, сидя на этой повозке, и знала почему. Уже много лет одиночество было гарантией ее безопасности, теперь же она ощущала себя… одинокой. С сопутствующей этому одиночеству уязвимостью. Виной всему Колин Эверси. Она давно нашла свое утешение в призрачной безликости, особенно в целительном полумраке, где она ни о ком не волновалась, ни о ком не заботилась, лишь методично зарабатывала деньги, чтобы начать новую жизнь.

Но теперь Мэдлин ощущала внутреннее непонятное давление, почти… тягу. И это было связано не столько с нетерпеливым ожиданием отъезда… Интересно, семена когда-нибудь обижаются на солнце, зная, что оно будет светить без пощады и не оставит им выбора, кроме как поднимать свои головы из безопасного земляного укрытия и цвести.

И потом есть вероятность, что их растопчут.

Лошадь стала прясть ушами, очевидно, ей передалось напряжение Мэдлин. Она поспешила пробормотать какие-то успокаивающие слова.

Они медленно ехали через Лондонский мост, под которым текли грязные воды Темзы, разнося зловонный запах. Было еще рано, но движение на мосту становилось все более интенсивным, и ее повозка катилась рядом с другими, которые везли в город товары – пиломатериалы, капусту, кур в корзинах, – и рядом с экипажами из Саутуорка, которые ехали в город по делам. Все смотрели в сторону повозки Мэдлин, тащившей гроб, и быстро отводили глаза.

Мэдлин нигде не видела солдат, ни верхом, ни пеших. Мимо промчалась, сверкая на солнце, четырехместная коляска с двумя молодыми прелестными леди. Напротив них сидели два молодых джентльмена, держа в руках трости. «Рановато для людей такого сорта», – подумала Мэдлин. Хотя, возможно, они возвращались с вечерники, только почему-то в открытом экипаже. Мэдлин была готова поспорить, что Колин Эверси знаком с каждым из них. Она подумала о его непринужденном поведении с графиней, об искренней привязанности, которую они, похоже, питали друг к другу.

Мэдлин никогда не жила такой жизнью и никогда не стремилась к ней. Скорее всего она вообще не встретила бы Колина Эверси. Ее жизнь была заполнена работой, но не тяжелой, радостью и скромными вечеринками. Ее потребности удовлетворялись, и она была счастлива. До тех пор пока не потеряла все.

А потом она была очень и очень занята.

Сто фунтов.

Наступал еще один, по всей видимости, очень жаркий день. Мэдлин чувствовала, как у нее взмок затылок, несмотря на шляпку, и потекло под мышками. В воздухе и в небе не было


65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>