астью их жизни в обществе. Колину же хотелось присесть рядом с Мэдлин, заключить ее в объятия, потому что был уверен: то, что начинается с утешения, заканчивается физической близостью. Мэдлин контролировала себя, но эту способность она воспитала в себе, тогда как чувственность была присуща ей от природы. И если Колин являлся гением в чем-то, так это в понимании того, когда женщина готова капитулировать, и в способности уговорить ее сделать это. Потом еще этот слух о вознаграждении в сто фунтов, который, несомненно, звучал соблазнительно для Мэдлин Гринуэй. Колин считал, что сможет укрепить ее преданность, занявшись с ней любовью.

Он представил, как приступит к этому: запрокинет шелковистую голову Мэдлин и коснется губами ее губ. Сладкий скрытый вкус глубин ее рта, ее языка. Пальцы медленно спускаются по нежной коже шеи к лифу, освобождая грудь для его ласк. Он медленно опрокидывает ее на разложенное одеяло, поднимает платье, глядя в ее темные глаза, пока устраивает свое изголодавшееся тело у нее между бедер. Она обнимает его затлею, крепко прижав к себе.

Раскаленный жар заполнил его вены, и Колин прикрыл глаза. Господи. Как давно это было. Очень давно.

Он постарался дышать ровно, чтобы успокоиться, и принял решение.

Колин сунул руку в карман сюртука, прислонился к стене и, скользнув по ней, присел примерно на расстоянии фуга от Мэдлин. Сжатые руки он положил себе на колени.

Она искоса посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.

– Покажите вашу руку, миссис Гринуэй, – попросил Колин.

Она вопросительно посмотрела на него:

– Зачем?

– Ну… сделайте это. Хочу прочесть что-нибудь но вашей ладони.

Она недоверчиво хмыкнула, но протянула руку.

Колин осторожно вложил в нее хрустальный пузырек с лавандовой водой. Мэдлин замерла и смотрела на него почти испуганно.

– О! – В этом звуке были и изумление, и смех, и удовольствие. Восхитительный звук! Услышав его, Колин знал, что совершенно поразил ее впервые с тех пор, как он ее увидел, забыла о своей осторожности. Для Колина это был самый лучший подарок, который он когда-либо получал.

– Я стащил его у графини.

На мгновение показалось, что Мэдлин потеряла дар речи. Пламя свечи падало на грани пузырька, заставляя их вспыхивать ярким светом. Мэдлин была очарована. Потом самообладание вернулось к ней.

– Воровство. Восхитительно с вашей стороны.

– Это – самое меньшее, что я мог сделать. Вы купили мне прелестную шляпу.

Некоторое время они сидели в тишине, любуясь маленьким пузырьком.

Затем Мэдлин медленно повернула к нему голову, ее улыбка погасла. Их взгляды встретились, и Колин снова почувствовал, как его, словно огонь, обожгло острое, непреодолимое желание. Сейчас. Он должен сделать это сейчас. Взять в ладони ее лицо и…

Он вдохнул, выдохнул, борясь с охватившим его желанием, и медленно отвернулся. Оба помолчали еще некоторое время. Потом Колин сцепил пальцы и вытянул обе руки вперед.

– Будем делать это по очереди, – командным голосом заявил он.

Мэдлин резко повернула голову в его сторону, рассердившись, как и ожидалось, на его командный тон.

– Что будем делать по…

– Спать, – договорил за нее Колин. Пауза.

– Ваша очередь – первая, – настойчиво, что опять же было вполне предсказуемо,


61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>