целое визжащее и колышущееся существо с тысячами рук и ног.

Колин закашлялся и попытался встать, но из-за связанных веревками рук не смог удержать равновесия и снова упал на одно колено. Он запрокинул голову, пытаясь сделать вдох. Сквозь дымовую завесу он мельком увидел солдата номер пять с разинутым ртом, который тщетно пытался услышать что-либо в этом хаосе.

Солдат пропал из виду, когда на голову Колина грубо натянули мешок.

Спустя мгновение он почувствовал на себе невидимые руки. Они были повсюду: резко подняли его, потом взяли под мышки и за ноги и потащили головой вниз с эшафота.

Те, кто взял Колина в плен, бросились в обезумевшую людскую толпу, пришедшую посмотреть казнь, и спасли от виселицы Колина Эверси.

– Сукин сын!

Айзая замер. Из всех вульгарностей, которые он мог произнести в обществе, кто бы догадался, что именно эта ждала своего часа в укромном уголке его мозга? Но когда речь шла о семье Эверси, он полагал, что этим все сказано.

Он слышал взрывы, видел дым и понял: сегодня казни не будет. Айзая медленно повернулся.

Рука Виолетты с иглой и ниткой замерла на полпути к вышивке. Рука сына зависла над ферзем на шахматной доске. Неужели он собирался выиграть? Или мошенничал?

Все они смотрели на него. «Это чем-то напоминает Помпеи», – подумал Айзая. Словно один эпитет обездвижил их на целую вечность.

Айзая перевел взгляд на Фанчетту, ожидая увидеть укоризненный румянец на щеках или беспокойно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы на коленях. Так было всегда, когда она чувствовала неуверенность.

Но руки Фанчетты спокойно лежали на обтянутых серым шелком коленях. Интересно, сколько стоит это платье?

– Я думаю, казни сегодня не будет, – сухо сказал Айзая.

– Колин Эверси такой симпатичный, – подала голос Виолетта, – как можно его повесить?

– Виолетта! – возмутилась кузина. Взгляды всех, кто был в комнате, устремились к Виолетте, которой это очень нравилось.

Айзая подумал было, что это разрядило напряженную тишину в комнате, но нет, на некоторое время она снова воцарилась.

Поэтому когда Фанчетта дважды хлопнула в ладоши, в звенящей тишине этот звук показался сродни взрывам на улице.

Рядом с ней появился человек в дорогой ливрее, расшитой золотом. Это тоже являлось одной из причин, по которой Айзая лишил жену содержания.

– Принесите еще хереса для всех, Освальд. Не вижу причины, почему бы вам не выпить за семью и за то, что мы вместе. Но боюсь, вам придется сделать это без меня. У меня очередной приступ головной боли, и я пойду к себе в комнату на время.

Дети искренне обожали мать. Она поднялась и вышла из комнаты, шурша шелком и слыша шепот сочувствия.

Айзая нахмурился, глядя ей вслед, затем подошел к Майлзу и сел напротив.

Сквозь волокна мешка Колин мог только с трудом дышать и с трудом смотреть. Он видел лишь тени и цветные пятна – людей или здания, – пока те, кто его нес, пробирались сквозь толпу. Отовсюду слышался шум: визжали женщины, откуда-то доносилась ругань, гул голосов и топот ног.

Они миновали кучку людей, которые пьяными голосами пели:
Похоже, мы никогда не увидим
Смерть Колина Эверси…

Эта проклятая песня жила своей жизнью.

Веревки врезались в запястья, руки онемели, но Колин держался изо всех сил, поскольку это было


6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>