ричина так преданно относиться к доктору? – подумал Колин. Неужели она действительно подумала, что доктор Огаст мог его убить? Но почему, черт побери, она так преданна ему? Тем более, когда прошел слух о вознаграждении за поимку Колина?

– Я не держу порох и пули здесь, в кабинете, мистер Эверси. Поэтому у вас там есть одна пуля. Надеюсь, вам она не пригодится, Только, пожалуйста, найдите тех, кто это делает; И остановите.

– Спасибо, доктор Огаст. Если на то будет воля Божья, я верну вам пистолет. И сохраню ваши секреты, если это в моих силах.

– Я сделаю точно так же, мистер Эверси, – улыбнулся доктор. – Да, вот еще что: возможно, сегодня вы передвигались по Лондону более-менее незамеченным, подняв воротник и надвинув шляпу, но я бы не стал рассчитывать на такие меры предосторожности в последующие дни. Слухи о вознаграждении будут распространяться, а жадные глаза, сами знаете, есть повсюду. Вы можете на ночь остаться здесь, у меня в кабинете, если вам негде больше остановиться. Я знаю, как вам выбраться отсюда утром и добраться до следующего места, оставаясь незамеченными. Клянусь, здесь вы будете в безопасности. Все остальное – решать вам.

Колин сделал глубокий вздох и повернулся к Мэдлин.

– Останемся? – решил подключить ее к принятию решения. И подумал, что ему спокойнее, когда Мэдлин рядом.

Спустя мгновение Мэдлин кивнула, и Колин, повернувшись к доктору, энергично пожал ему руку. Доктор поклонился Мэдлин и собрался уходить.

– Доктор Огаст…

Доктор остановился.

– Вы не осмотрите лодыжки мистера Эверси?

Колин медленно поднял глаза на Мэдлин и едва заметно покачал головой. Он устал от всего, что напоминало ему о Ньюгейтской тюрьме и его слабости. С ним нее в порядке.

– Кандалы? – Доктор Огаст произнес это спокойным тоном. При этом он словно засветился изнутри, потому что здесь он был в своей стихии, здесь он мог принести пользу, теперь Колин Эверси действительно представлял для него интерес. – Давайте-ка снимем сапоги, Эверси. Подойдите ближе к столу.

Доктор подвинул лампу, помог Колину снять сапоги, и пока Мэдлин наблюдала за процессом со своего места у стены, снял повязки и издал звук, похожий на довольное хрюканье.

– Раны заживают, но надо наложить хорошую повязку, чтобы не натирало, иначе они никогда не заживут.

Доктор взял вату и пузырек, наполненный темной жидкостью с резким запахом, и аккуратно, но уверенно, со знанием дела, чем напомнил ему действия Мэдлин, обработал лодыжки Колина, Он чувствовал небольшое жжение, но лекарства, которые помогают, обычно жгут, и Колин с интересом наблюдал за уверенными движениями доктора Огаста.

Он смазал раны мазью зверобоя и наложил чистые повязки на каждую ногу. Колин натянул чулки и почувствовал значительное облегчение.

– Спасибо, сэр.

– Есть еще ушибы, ранения, которые необходимо осмотреть?

– Пока нет, – криво улыбнулся Колин.

Доктор Огаст улыбнулся в ответ, словно хотел сказать: всему свое время. Учитывая задачи, стоящие перед ним, подумал Колин.

– Удачи вам, мистер Эверси. Полагаю, у вас девять жизней, и, по моим подсчетам, осталось семь. До свидания, миссис Гринуэй. Я полагаю, утром вы захотите навестить служанку мистера Паллатайна. Я вернусь на рассвете, чтобы вывеси вас отсюда. Будет неплохо,


58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>