етить на все, что угодно, растерялся.

– Я не верю, что вы убили Роланда Тарбелла, мистер Эверси, – вдруг сказал доктор Огаст.

– Не верите? – Сердце Колина учащенно забилось.

– В вас нет ничего маниакального, а я встречал и изучал множество людей, безнадежно больных этим. След шантажа очень интересен, в действительности дьявольски умен. Ваш судебный процесс явился карикатурой на спешку и простоту. И потом, зачем, черт возьми, убийца станет задерживаться в Лондоне?

– Потому что дороги из Лондона, возможно, патрулируют солдаты? – Колин всегда становился несерьезным, когда прямо на него был нацелен пистолет:

– Сто фунтов. – Доктор Огаст улыбнулся, не вынимая сигары изо рта, потом сделал глубокую затяжку, словно высасывал из нее решение.

Колин проделал то же самое. Сердце билось в замедленном ритме, и вдруг стали заметны даже самые незначительные движения. Он увидел, как дернулся на пистолете большой палец Мэдлин. Колин стал судорожно подбирать способы, как можно выхватить пистолет у доктора. Может, ударить его ногой в пах и схватить за запястья?

Колин выпустил дым изо рта, который причудливой формой повис у него над головой, прежде чем плыть дальше. Аромат был божественный. Тот факт, что, возможно, это его последняя сигара в жизни, придавал пикантности моменту.

– Вы намерены рассказать властям, что видели меня, доктор Огаст? – лениво спросил Колин. – Вы знаете, что мы не позволим вам удерживать нас.

Угроза повисла в воздухе, как дым сигары. В комнате стало тихо, и эту тишину можно было бы назвать уютной, если бы не два пистолета, нацеленные на присутствовавших здесь людей.

Доктор долго молчал, даже взглянул на скелет мистера Паллатайна. Потом хохотнул, но это нисколько не успокоило Колина.

– Этот человек заставил меня предать друзей, мистер Эверси. Информация, которую я предоставил, очевидно, была использована для спасения вашей шкуры. Но я сделал это ради спасения своей собственной. И возможно, сотен и даже тысяч людей, потому что я – врач. Мы можем с вами спорить, чья жизнь дороже, ваша или моя, но только вашу жизнь оценили в сто фунтов, мистер Эверси.

Доктор откинулся на стуле. У него был самый простой пистолет: медь, полированное ореховое дерево. Никаких русалок.

– И… если вы увлечетесь в поисках доказательств вашей невиновности и раскроете мои секреты, я пожалею, что не убил вас здесь и сейчас. Единственной свидетельницей была бы миссис Гринуэй. Для меня это очень привлекательное решение. Я вполне мог бы сделать это, потому что, несмотря на то уверенное обращение миссис Гринуэй с пистолетом… она не воспользуется им, чтобы убить меня.

Последнее предложение доктор сказал мягко, почти извиняющимся тоном. Как будто раскрывал еще один секрет, на этот раз секрет Мэдлин. Она никак не отреагировала на его слова, только немного вздернула подбородок, возможно, это была защитная реакция.

– У меня есть средство, чтобы избавиться от вашего тела, мистер Эверси, если я захочу. – Еще один взгляд в сторону скелета. – Решающее слово о том, что с вами сделать, было бы за миссис Гринуэй.

– Учитывая содержание нашего разговора сегодня вечером, доктор Огаст, эта мысль приходила мне в голову. – Колин опять вел себя несерьезно. Он размышлял: сможет ли уклониться от пистолета, стреляющего с близкого расстояния?

Доктор Огаст наклонился вперед, и нацеленный ствол пистолета


57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>