ря голова у нее совсем не держалась, она нашла силы возмутиться:

– Спать я буду, когда…

– Когда? Где? На улице? Кто знает, когда вы найдете крышу над головой, чтобы поспать? Спите сейчас. Кому из нас будет лучше, если вы не спите?

Мэдлин нечего было возразить. Колин прав.

– Закройте глаза, миссис Гринуэй. Я не выстрелю в вас, а ножа у меня нет. Если верить плакатам, которые послужили вам источником информации обо мне, я пускаю в ход нож.

Мэдлин подняла на него глаза, которые во мраке экипажа сверкали. Но Колин спокойно выдержал ее взгляд. Мэдлин полезла в карман и передала ему пистолет.

– Он принадлежал моему мужу.

С этим ошеломляющим откровением она откинулась на сиденье, прислонила голову к окну и тут же уснула.

А Колин держал пистолет, который принадлежал ее мужу.

Палец Колина скользнул по инкрустации. Красивый, но скромный дизайн. Теперь, когда у него была возможность рассмотреть его поближе, он увидел, что это была русалка, обнаженная до пояса, с волосами, которые, как морские водоросли, спускались до талии.

Итак, Мэдлин Гринуэй вышла замуж за человека, у которого на пистолете были инкрустированы русалки.

Колин подумал, что это могло быть признаком того, что се муж был человеком умным, не лишенным чувства юмора, и на какой-то сумасшедший миг ему показалось, что он почувствовал этого человека. С такими приятно выпить или сыграть в крикет. Мэдлин говорила как леди; возможно, она была дочерью купца или состоятельного фермера, образованная и удачно вышедшая замуж. Откуда такая секретность?

Как ему хотелось проникнуть в ее мозг и узнать все секреты, пока она спала. Кто она: воровка по найму, наемная убийца или только «планировщик», как она сама сказала? Организация его спасения была действительно охватывающим подвигом, который заслуживает восхищения и виселицы, если бы ее схватили. Но хотя ее работа сорвала приговор английского суда, это нельзя нанять изменой. Эта женщина благодаря изобретательность и невыразимой смелости умудрилась исправить серьезную несправедливость. Ее наняли сделать это.

К тому же ее не волновала его невиновность, она беспокоилась о причитающихся ей деньгах.

Экипаж пересек Вестминстерский мост, освещенный новыми лампами, установленными несколько лет назад, очень медленно сокращая расстояние до места. Колин немного раздвинул занавески; каждая, высокая лампа, казалось, собирала вокруг себя дрожащий ореол пыли и дыма летнего дня и отбрасывала блики света на воду дурно пахнущей реки.

Хороший ливень не помешал бы. Жаль, что миссис Гринуэй спит, не с кем поговорить о погоде.

В экипаже, как, впрочем, в любом наемном экипаже, дурно пахло, но, видимо, от него самого тоже дурно пахнет, мрачно подумал Колин. Через день-другой у него будет такая борода, что он станет неузнаваемым даже для ближайших родственников. Он сможет прислониться к стене рядом со своим новым другом на Сент-Джайлз-стрит и прожить свою жизнь безымянно.

Такой ход мыслей не понравился Колину, и он решил кое-что проверить. Очень медленно наклонившись вперед, он протянул руку, чтобы коснуться колена миссис Гринуэй.

Она схватила его за запястье раньше, чем открыла глаза. А когда открыла глаза, то удивилась, обнаружив, что держит его за запястье.

– Хороший прием, – улыбнулся Колин.



49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>