в никаких. И все же лучше всего держаться подальше от посещаемых им раньше мест и не попадаться на глаза солдатам.

Мэдлин окликнула экипаж на Гросвенор-сквер, и Колин, в своем мятом сюртуке с поднятым воротником и легкомысленно завязанным шарфом, обычный вид молодых повес светского общества, забрался туда, пока Мэдлин сообщала кучеру адрес.

Колину была знакома улица, на которой жил доктор. На ней жили банкиры и торговцы, врачи и адвокаты, но она была всего в нескольких минутах езды от Роттен-роу.[5] Благодаря теплой погоде и безоблачному небу там было множество открытых экипажей. Колин видел мужчин, с которыми когда-то играл в азартные игры, женщин, с которыми флиртовал.

Учитывая обстоятельства его казни, Колин не сомневался, что все эти люди не упустят возможность лишний раз повидаться друг с другом и поговорить о нем.

Он отчаянно мечтал о чистой одежде и о женщине, с которой можно пофлиртовать. Не более того. Ему хотелось заглянуть в ее голубые глаза, держать ее вязание и слушать рассказ о том, что куры несутся не так хорошо, как должны. Ему хотелось говорить без умолку, как бывало раньше, а она с удовольствием слушала бы его и то и дело смеялась. Он скучал по прохладному чистому воздуху холмистой местности и мечтал о прогулке с Луизой.

Еще ему хотелось иметь пистолет. Симпатичный, как у миссис Гринуэй.

Но все эти желания были совершенно не ко времени, потому что все его мысли были поглощены фактами, которые он собрал и еще предстояло собрать, а именно: информацию о миссис Гринуэй.

– Вам придется проверить, дома ли этот замечательный доктор, миссис Гринуэй. Я не могу этого сделать.

Мэдлин вздрогнула, и Колин внимательно посмотрел на нее. Ага, миссис Гринуэй, оказывается, не железная. Он подозревал, что она просто спала с открытыми глазами. Тонкая кожа под глазами окрасилась в розовато-лиловый цвет. Волосы растрепались, наверное, из-за того, что происходило в шкафу у графини: один длинный локон свесился к подбородку, другой закрыл губы.

– У вас такой вид, будто вас насиловали, – заявил он, чтобы задеть ее за живое.

И был очень доволен, увидев, что она округлила глаза и залилась румянцем. Но Мэдлин проигнорировала его замечание и отвернулась к окошку.

– Скоро нам придется заложить вторую пуговицу, – раздраженно заметил Колин. Мэдлин промолчала. Ему стало немного стыдно. У них был один шиллинг. Один шиллинг.

– Может быть, вам следовало попросить денег у графини?

– У нее никогда их нет. Она в долгу как в шелку. Графиня любит играть в карты, но ее муж держит ситуацию под контролем. Граф баснословно богат, поэтому все, в конце концов, счастливы, потому что игра доставляет графине удовольствие.

– А вы действительно много знаете о ней.

– Конечно, – улыбнулся Колин.

– Я правда…

– Выглядите, словно вас насиловали? Боюсь, что да. У вас немного растрепались волосы.

Мэдлин невольно подняла руку к виску.

– Я не могу подойти к двери доктора и просто…

Колин заправил ей за ухо выбившуюся прядь. Движение было импульсивным, неуместным. В этот момент что-то странное случилось со временем: оно остановилось, когда он коснулся ее волос. Рука задержалась, словно попала в сеть, покоренная, даже сраженная мягким облаком волос и прохладной шелковистой кожей кончика уха.

Колин понимал,


47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>