мя сезона, у ее семьи не было на это денег. Но она могла выбирать из Редмондов, Эверси или из землевладельцев. Ну и… Остальное вы знаете.

Голос Колина дрогнул, пальцы сжались в кулак. Он несколько раз стукнул себя по бедру.

– Вы замужем, миссис Гринуэй? – помолчав, спросил Колин.

– Нет, – поспешно ответила Мэдлин, вопрос застал ее врасплох.

– А были?

– Да.

Колин криво улыбнулся и, не глядя на нее, передал ей бурдюк с водой.

– Что случилось с вашим мужем?

Мэдлин сделала глоток воды.

– Он умер.

Колин стер крошки со щеки, затем повернулся к Мэдлин и пристально посмотрел на нее.

– Вы страдали?

Мэдлин показалось, будто ее ударили под дых. Возможно, это был единственный вопрос, на который она честно ответила. Он опасный, этот Колин Эверси.

– Да, мистер Эверси, страдала.

Она вернула ему бурдюк.

– Он погиб, на войне?

– О нет, войну он пережил, – с иронией в голосе заметила Мэдлин. – Он тяжело болел.

– Вы уверены, что не застрелили его случайно из своего пистолета?

Вопрос прозвучал насмешливо, но она чувствовала, что за ним кроется нечто большее. Колин Эверси по-прежнему не доверял ей. Как, впрочем, и она ему. Она много чего знала о нем, он не знал о ней ничего, так хотела Мэдлин.

– Я никогда не стреляю случайно.

Колину понравился ответ, он даже улыбнулся. В луже отражалось небо, часть экипажа и часть Колина тоже. День выдался теплый, пахло навозом и углем, всякими отбросами, а из небольшого садика за графским домом доносился аромат цветов.

– У вас есть дети, миссис Гринуэй?

Мэдлин беспокойно заерзала.

– Вас это не касается, мистер Эверси.

– Я просто стараюсь поддерживать беседу во время трапезы, – не глядя на Мэдлин, ответил Колин. Он, прищурившись, смотрел в небо, как будто там можно было отыскать человека в сюртуке с перламутровыми пуговицами. А Мэдлин поймала себя на том, что не может отвести от Колина глаз. Темно-каштановые волосы с медным отливом вились на висках и над ушами и блестели на солнце. Ресницы повторяли цвет волос. На подбородке начала темнеть щетина, но тени под глазами исчезли. Крепкий сон на мешках с мукой сделал свое дело.

– Сегодня очень тепло, правда? – сказала наконец Мэдлин. – Дождя не будет. Хоть бы подул ветерок, иначе вечерами будет невыносимо жарко. Наверное, год будет засушливым.

Колин повернулся и несколько мгновений тупо смотрел на нее, потом рассмеялся:

– Очень хорошо, миссис Гринуэй, вы правы, погода – отличная тема для разговора.

У него искрились глаза, когда он, рассмеявшись, прищурился, а в уголках глаз собрались морщинки. Мэдлин медленно отвела взгляд, не в силах смотреть в эти прекрасные глаза.

Мэдлин не могла понять, что с ней происходит, и, обдумывая ответ, наклонилась и нарисовала цветок в пыли. Таким образом, она давала себе время подумать.

Колин критическим взглядом окинул рисунок.

– Я бы нарисовал грудь.

Мэдлин, не сдержавшись, рассмеялась. Колин умел пробиваться в неожиданных местах, обнаруживать новую брешь в ее броне, пока она заделывала предыдущую.

Но когда она встретилась с его взглядом, его улыбка исчезла, задержавшись лишь в уголках губ. Глаза потемнели, взгляд стал твердым. Мэдлин поняла, что они оба вспоминали те моменты, когда прятались в шкафу, и сейчас она пережила их еще раз:


45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>