толет, Колин вышел на улицу, и серый английский рассвет, чтобы найти экипаж.

В Пеннироял-Грин рассвет можно было сравнить с девическим румянцем и перламутром. К рассвету в Лондоне это не относилось. Темное, словно покрытое копотью, небо просто начинало светлеть и иногда принимало лимонный оттенок. Потом становилось жарче, и все знали, что наступил день.

Но сейчас пока было холодно, пьяницы и воры, как цветы, тянулись со всех улиц навстречу закрытому туманной пеленой утреннему солнцу. Колин и Мэдлин услышали цоканье лошадиных копыт.

Колин поднял руку, чтобы остановить экипаж, благодарный туману, мрачному рассвету и своей большой шляпе.

– Гросвенор-сквер, – сказала кучеру Мэдлин. Тот был немного навеселе, с красным носом, потому что пил всю ночь напролет, чтобы согреться. Он посмотрел только на деньги, которые протянула ему Мэдлин, не обратив никакого внимания на высокого малого, который сел и экипаж и закрыл дверцу.

Тем временем женщин семейства Эверси и ту, которая скоро должна была стать ею, посадили в коляску и отправили назад в Суссекс, тогда как мужчины, за исключением Маркуса, предпочли ехать верхом.

Миссис Эверси просматривала список гостей, пригашенных на свадьбу Луизы, а Оливия и Женевьева весело обсуждали, что подавать гостям после церемонии.

Как они могут, размышляла Луиза Портер. Но с другой стороны, они – Эверси и уже пришли в себя после утренней эмоциональной встряски.

– Надо предложить им копченую селедку, мама, – предложила Женевьева. – Угощение подадут днем, значит, ты должна предложить им знакомое блюдо.

Луизе трудно было говорить. По правде говоря, когда Колин Эверси исчез с эшафота под взрывы дымовых бомб, она удивилась ничуть не больше, чем в ту ночь, когда его арестовали за убийство. Она ни на мгновение не поверила, что Колин убил кого-то ножом, даже Редмонда и даже за презрительные слова о его сестре Оливии. Но по-видимому, все это было неизбежным следствием его образа жизни. Он постоянно находился между двумя крайностями: удовольствием и опасностью. Даже, когда ее сердце замирало в груди при виде возводящегося эшафота, в душе жила крошечная надежда, что в этот день он не умрет.

В конце концов, невозможно надеть петлю на солнце и повесить его.

Давно она любила Колина Эверси? Луиза считала, что все началось со дня городского пикника в Пеннироял-Грин, когда им с Колином было по одиннадцать лет. День выдался теплый, ленты шляпки стали натирать ей шею, и она развязала их. Спустя несколько мгновений Колин сорвал шляпку с ее головы и помчался к холму.

Луиза помнила свои ощущения в тот момент: внезапный свист ветра в волосах и ласковое солнце на лице, хотя мать всегда предупреждала ее о появлении веснушек, ярость и одновременно удовольствие – ведь сам красавчик Колин Эверси украл у нее шляпку. А еще – глубокое беспокойство, потому что это была ее лучшая шляпка, которая исчезла за холмом в руках долговязого грубого мальчишки.

Но в этом и был весь Колин. Он отличался тем, что доставлял ее переживать множество эмоций за одно мгновение, все интересные, но не все спокойные.

На следующий день он принес к ее дому букет диких цветов, его глаза были полны озорства и почтения, он искренне извинился и быстро ушел. Колин рано научился делать благородные


33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>