росила Мэдлин. – Я знаю о существовании графа и графини, вот и все. Вряд ли для вас они значат больше. Я слышала о каком-то полуночном набеге.

Колин загадочно улыбнулся:

– Вы поклонница моих подвигов, о которых сообщалось в газетах, миссис Гринуэй?

Мэдлин промолчала, но это не значило, что ей нечего было сказать. Продолжая жонглировать луковицами, Колин сказал:

– Выходит, тот, кто хотел вашей смерти, хотел, чтобы я был жив.

– Ваша семья? – предположила Мэдлин.

При этих словах Колин перестал жонглировать и резко повернулся к ней, подхватывая по одной луковице согнутой в локте рукой.

– Моя семья способна на неординарные поступки, но они ни наняли бы вас для моего спасения, чтобы потом хладнокровно убить вас. Мой отец вообще не нанял бы женщину, – сказал Колин, отчеканивая каждое слово.

Колину не нравился собственный тон, но он сделал это сознательно, вложил в слова достаточно презрения, чтобы убедиться, что глаза Мэдлин Гринуэй засверкали от гнева. Разозлить кого-то еще, в частности эту необыкновенно сведущую, почти неприступную женщину, оказалось весьма приятно, как бы странно и нелепо это ни звучало. Колину хотелось, чтобы кто-нибудь срочно освободил его от чувства собственной ярости и разочарования. Он устал от переполнявших его эмоций, от перемещения из одного замкнутого пространства в другое.

Он также подозревал, что у этой женщины есть гордость и эта гордость заставит ее говорить.

– Мне бы хотелось, чтобы вы знали, мистер Эверси, что для того, чтобы освободить вас сегодня, потребовалось много времени и мастерства. Я не оставила следов, ведущих ко мне.

Его подозрения подтвердились.

– Значит, палач, который связывал мне руки… – подсказал ей Колин.

– Подкуплен. Через других людей, неизвестных мне. Все в Ньюгейтской тюрьме живут на взятках. Сделать это было достаточно просто. Если знаешь как.

– Конечно, – с сарказмом кивнул Колин, – если знаешь, как это сделать. Палач попросил меня упасть на колени около пятого стражника. И это было…

– Когда поднялся дым, он скрыл вас от солдат и толпы, и другие мои помощники, те, что несли вас…

– Надеюсь, им тоже заплатили?

– Конечно. Так вот, им удалось стащить вас с эшафота под завесой дыма и, воспользовавшись хаосом и неразберихой, доставить в условленное место. Они стояли впереди всей толпы. Этим людям и еще химику, разработавшему комбинацию дымовой завесы, заплатили больше всех, но не сказали, зачем все это делается.

Боже мой! Да перед ним – Веллингтон[2] в юбке. Все произошло так, как было спланировано. Эта стройная вспыльчивая темноволосая женщина отвечала за каждый его вздох.

– Это Крокер предложил вам это сделать? – Колин постарался сказать это спокойно, когда ощущение нереальности происходящего, словно дурманящий газ, стало проникать в его мозг.

– В определенных кругах, скажем так, общеизвестно, что Крокер знает каждого, кто за деньги готов сделать все, что угодно. Когда он получил письмо от анонима, в котором сообщалось, что необходимо выполнить весьма деликатное дело, он организовал мне частную встречу с данным лицом, которое затем попросило меня спасти вас. Я договорилась о вознаграждении в сумме двести пятьдесят фунтов, причем сто фунтов выплачивались немедленно. Лакей, очевидно, принес эти деньги Крокеру, который взял свой процент. Остальное


25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>