вить ему такое удовольствие. Для нее это вовсе не игра.

– Вы можете взобраться наверх? – спросила она.

– Могу.

Она отставила метлу в сторону и бросила на него недоверчивый взгляд. Он был высок и широкоплеч, к тому же – Колин Эверси. Вне всякого сомнения, в тот момент, когда они вдвоем ухитрятся протиснуться через окно, брошенные плакаты с его изображением станут серьезной преградой на их пути. Их, несомненно, расхватали в качестве сувенира все те, кто вернулся в свои дома, либо разочарованные, либо довольные тем, что не увидели казни, но понимая, что этот день они никогда не забудут.

Еще одной проблемой была его одежда. Темный сюртук из тонкой шерсти вестонского покроя, шелковый шейный платок. Мятый, но все же, шелковый. Великолепные сапоги, которые от ходьбы по тюрьме не утратили своего товарного вида. Их блеск привлечет взгляд любого предприимчивого вора, который окинет его взглядом с ног до головы, узнает его незабываемое лицо. И тут начнутся неприятности.

И все же набросок рогатого человека на плакате – это одно. Живой человек – совсем другое.

– Ваш сюртук придется… – начала Мэдлин. Эверси все понял с полуслова. Сорвал с себя сюртук, чтобы желтые пуговицы не мерцали для воров как сигнальные маяки.

– И еще… – опять начала Мэдлин.

Колин уже развязывал шейный платок, потом сияя жилет с такой быстротой, что Мэдлин залилась румянцем. Она давно не видела, чтобы мужчина, тем более симпатичный, буквально срывал с себя одежду.

Колин Эверси собрал свою одежду, перевязал веревками, которые недавно связывали его руки, перебросил узел через плечо и объявил:

– Я полезу первым.

Мэдлин не понравились нотки высокомерия, прозвучавшие в его голосе. Он не предлагал, он требовал. Это свидетельствовало о том, что он ей не доверяет.

Мэдлин не горела желанием принимать приказы от кого бы то ни было, но она была практична, и спорить с ним у нее не было времени.

– Хорошо, – кивнула она.

Колин потянул окно на себя, оно легко подалось, и в помещение ворвался вонючий теплый воздух. Перед ними, как пухлая стража, стояли ряды бочек.

– Осторожно, бочки, – приглушенно сказала Мэдлин, и Колин Эверси вылез на дневной свет. Прошло примерно десять минут с того момента, как кто-то пытался убить Мэдлин Гринуэй.
Глава 4

Это оказалось непростым делом. Колин с трудом смог выбраться из окна, потому что значительно потерял в еще с тех пор, как попал в тюрьму. Он протиснулся между двумя вонючими бочками, которые по высоте доходили ему до бедра, подтянулся на руках, поцарапав плечи о раму.

Когда Колин спрыгнул, оказалось, что стоит в затененном узком и, судя по запаху, очень грязном переулке. Он моргнул, посмотрев на тусклый солнечный свет.

Солнечный свет. «Слава Богу», – снова подумал Колин. Он жив и…

Вот только где они находятся? В каких-то трущобах?. Взгляд Колина привлекло сияние пары глаз на фоне грязного ободранного здания. Это были глаза человека, который с головы до ног был почти такого же неопределенного цвета, что и грязная стена. Он сидел на земле, сжимая в руках бутылку и глядя на Колина с нежным изумлением.

– Ну, доброе утро, приятель. – В его голосе слышалась радость. Скорее всего он посчитал Колина одной


13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>