еобходимо, чтобы заплатили очень быстро.

– Значит, мы снова в равных условиях. Потому что мне крайне необходимо быстро вернуться в Пеннироял-Грин. Это судьба, мисс Гринуэй, вы не согласны?

«Миссис, а не мисс», – хотела сказать Мэдлин. Хотя вряд ли это имело значение.

– Почему вам срочно надо вернуться? – поинтересовалась Мэдлин.

– Мне необходимо остановить свадьбу в Суссексе. Но прежде чем я сделаю это, я должен доказать свою невиновность.

О, ради всего святого! К чему эта чрезмерная сентиментальность? Видимо, в нем сейчас говорила обида, поскольку Колин считал, что не заслужил быть повешенным.

– Неужели? И кто же ваш идеал? – Не только ему была присуща ирония. – По-моему, ее зовут Луиза.

– Она вовсе не идеал. Это женщина из плоти и крови. И ее место рядом со мной.

Коротко и ясно. Солнце встает на востоке. Ночью темно. «Ей место рядом со мной». Один и тот же тон. Эти слова где-то в глубине ее души отозвались странной слабой болью.

– Но если это правда, то за кого же она выходит замуж? – Не было такой боли, которую ее острый ум не мог бы выдержать.

– За моего брата Маркуса, – после очередного секундного замешательства ответил Колин.

Ага, значит, он решил быть честным, потому что такое признание явно было для него неприятным. Со своей стороны Мэдлин решила проявить непреклонность.

– Значит, все деньги семьи находятся у вашего брата.

– У моего брата было единственное преимущество – он не попал в Ньюгейтскую тюрьму.

– Видимо, потому, что не заколол ножом джентльмена в пабе.

Она зашла слишком далеко. У него потемнели глаза, он открыл рот, собираясь что-то сказать. Мэдлин не хотела рассердить этого человека. Но потом…

Потом он удивил ее. Он не стал возражать, только нахмурил брови, потом уголки его губ поползли вверх и…

Черт, да он почти с нежностью улыбался ей. Как будто понял в ней что-то такое, что она сама еще до конца не поняла.

– Вы правы, – сказал Колин. – Но я уже говорил вам, что тоже никого не убивал. Но не знаю, как это доказать. – Он фактически пытался успокоить ее.

Крошечная порция хваленого обаяния Колина Эверси. Оно окутывало ее, проникая сквозь слабые места, о существовании которых у себя Мэдлин не подозревала.

Она не имела ни малейшего представления о том, как изменить ситуацию. Она стояла и впервые дольше обычного не могла одержать верх.

Это было ужасно.

Мэдлин с трудом оторвала от него взгляд. Вот так уже лучше. И вдруг ее осенило.

– У вас есть сестры, мистер Эверси?

Колин затаился, явно удивившись ее вопросу, потом искренне рассмеялся, запрокинув голову.

– У меня две сестры. Поэтому я хорошо знаю, что женщины вовсе не такие хрупкие и беспомощные существа, как обычно считают мужчины. Или как им хотелось бы предстать перед мужчинами, когда им это выгодно.

Эти слова прозвучали одновременно и как своего рода признание, и как предупреждение и почему-то оказались весьма кстати в этот момент.

Совершенно неожиданно Колин отпустил ее руки и сделал шаг назад, подняв ладони вверх. Как раз, когда Мэдлин стала привыкать к запаху Ньюгёйтской тюрьмы.

Она выразительно потерла запястья и пристально посмотрела на Колина. На его красивом лице не отразилось ни малейшего признака вины. Проклятие. Мэдлин перестала растирать запястья, потому что они совсем


12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>