мого сентября – в тот самый день, когда Джералд Форд полностью освободил Ричарда Никсона от любых обвинений в его адрес, – настала очередь Кирка задавать вопросы.

– Отчего ты все время спрашиваешь меня про Кэрлис Уэббер? – Всю первую половину дня он страшно нервничал. Он не отступал от Бонни ни на шаг, стараясь не терять ее из виду. Теперь они сидели в маленькой гостиной, куда проникал запах только что выпеченных лепешек. – Иногда мне кажется, ты хочешь, чтобы я в нее влюбился.

Бонни выключила телевизор – как раз кончилась программа «60 минут» – и посмотрела на мужа. На глазах у нее неожиданно появились слезы.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, – сказала она, с трудом подбирая слова.

– Я и так счастлив, – ответил Кирк, видя ее слезы и появившиеся веснушки – безошибочный признак волнения. – Я счастлив с тобой. Мы счастливы. – Он помолчал, неожиданно испугавшись этого разговора. – Разве не так?

В этот момент она и сказала, что собирается оставить его.

Она призналась, что у нее есть другой мужчина. Его зовут Норман Дин. Он психиатр, а его отец, так же как и ее, – священник-методист. Он жил в Северной Ирландии, лечил людей с психическими травмами. Теперь он туда возвращается, и Бонни намерена ехать с ним.

– Я уезжаю, – просто сказала Бонни, и сразу ушли все прошлые переживания, когда она разрывалась между мужем, которого все еще любила, верность которому пыталась сохранить, и человеком, чьи интересы стали ее интересами, чьи чувства она разделяла, чей мир был близок ее миру. – Я хочу развестись.

– А я думал, мы счастливы, – задумчиво произнес муж. Слова Бонни были для него как пощечина.

– Ты был счастлив, – ответила она. – Я была одинока.

Поначалу Кирк отказывался верить, что жена действительно хочет развода. Ее слова вызвали у него слезы – слезы, которые он сдерживал в себе всю жизнь.

Больше трех недель он уговаривал Бонни не уходить. Подстегиваемый мыслями о новой тяжкой потере, он просил сказать, что он делал не так, и обещал, что теперь все будет по-другому. Он не отставал от Бонни, предлагая вместе поехать в отпуск куда она только захочет. Он умолял не оставлять его. Он грозил, что не даст ей ни гроша, но это была отчаянная и пустая угроза, потому что деньги в ее жизни не играли большого значения. У него оставалась последняя надежда – дети, которые могли убедить Бонни остаться.

Но Бонни оставалась тверда в своем решении, и, по мере того как проходило время, Кирк начал понимать, что боль, которую он испытывает от надвигающегося одиночества, была на самом деле – хоть он сам себе и отказывался признаться в этом – вызвана потерей отца и брата. Постепенно он осознал, что развод – не худшая из утрат. В свое время роман со Сьюзен показал ему, каков мог бы быть брак с женщиной, разделяющей его взгляды и устремления; может, поэтому он оставил свои попытки спасти семью. Он не сказал Бонни, что любит ее, потому что это было уже не так.

Единственный человек, который мог восполнить для него эту последнюю тяжелую потерю, была Кэрлис Уэббер.
Глава VIII

Когда Джордж и Джейд купили в феврале квартиру на Шестьдесят пятой улице, она хотела переезжать немедленно. Но Джордж заявил, что понадобится время, чтобы заново отделать квартиру.

– Четыре-пять месяцев, как минимум, – сказал он.

– Четыре-пять месяцев! – воскликнула она. Столько времени на голове друг у друга – это было похоже на приглашение к страданию. – Может, стоит переехать сразу же и пусть делают ремонт при нас?

– Если ты считаешь, что мы сейчас действуем на нервы друг другу, – заметил он, – то что ты скажешь, постоянно натыкаясь на маляров и монтеров?

С этим трудно было не согласиться, но все равно Джейд было не по себе. Сначала Джордж оттягивал покупку квартиры, теперь, когда она есть, тянет с переездом. Однако когда Джейд спросила, не тяготят ли его их отношения, Джордж ответил категорическим отказом.

Недоброе предчувствие усилилось у Джейд в середине марта, когда она обнаружила, что Джордж не снял на Лето дом. Их дом – Джейд привыкла так называть домик, из которого открывался великолепный вид на Мекокс Бэй, – будет сдан другим людям, если быстро не подписать контракт. Джейд считала, что этим летом они снова арендуют его, как год и два назад. Но теперь она начала сомневаться в этом.

– Маклер спрашивает, берем ли мы дом на это лето, – сказала она Джорджу в конце месяца. – Он уже дважды звонил на этой неделе.

– Скажи ему, что мы перезвоним, – небрежно бросил он, и тут же удивил ее:

– Надо бы съездить в Ист-Хэмптон и посмотреть, может, там удастся что-нибудь найти.

– Ист-Хэмптон? – удивленно спросила Джейд. Джорджу никогда не нравилось это место – он находил его слишком шумным. «Пожалуй, скоро они там откроют «Макдоналдс» и проведут метро», – говорил он.

– А я-то думала, что твой любимый Хэмптон это Бриджхэмптоп.

– Так оно и есть, – ответил Джордж. – Но это не значит, что нельзя съездить в Ист-Хэмптон и присмотреть что-нибудь подходящее.

Но Джордж туда так и не выбрался. Ему все время что-то мешало – то он был занят на работе, то находился в командировке, то уезжал с Бобби на Бермуды.

– Мне кажется, ты не собираешься снимать дом, – сказала Джейд.

– Да ничего подобного, – запротестовал он, но так и не предпринял никаких попыток. Джейд не хотелось давить на него, занудствовать, становиться в позу жены. Даже будучи замужем, она этого никогда себе не позволяла. Но раньше ей никогда и ни о чем не приходилось просить Джорджа. Они всегда хотели одного и того же. Похоже, что-то изменилось.

– Если мы на этой неделе не подпишем контракт и не внесем аванс, – сказала Джейд, – о летнем доме можно забыть.

Джордж пропустил ее слова мимо ушей, и в один из апрельских дней Джейд позвонил маклер и сообщил, что их дом сдан. Ко всему прочему, Джейд простудилась – впервые за долгое время. Она кашляла, из носа текло, горло болело.

Джордж принес ей огромную охапку цветов и, поставив вазу в спальне, присел рядом с ней на кровать.

– Не понимаю,


95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>