не будут сделаны правильные ходы, можем попасть в переплет. Так как, может вас привлечь некризисная ситуация?

– Всегда что-то бывает в первый раз, – ответил он, думая о том, как же похожа. Сьюзен на тех университетских девушек, за которыми он когда-то ухаживал и из которых ему предстояло, как считали родители, выбрать невесту.

Кирк провел в Гренд-Рэпидсе полтора года, и многое здесь для него было впервые – впервые он работал с равными себе людьми, впервые за долгие годы он заговорил об отце.

– Отец всегда себя превосходно чувствовал, – рассказывала Сьюзен Кирку в его первую неделю пребывания в Гренд-Рэпидсе, когда он знакомился с компанией. – Буквально за неделю до смерти он был у врача. Вернувшись домой, шутил, что, по словам врача, нам с ним еще мучиться лет пятьдесят. А через четыре дня умер. Встал, чтобы переключить телевизор на другой канал, и упал. Доктор сказал – обширный инфаркт.

– Нечто подобное произошло и с моим отцом, – сказал Кирк, примеряя к отцу биографию Родни Морлока. Стоило ему произнести эти слова, как он почувствовал, что его перестала мучить тень отцовской смерти, ушло предчувствие, что и он когда-нибудь кончит свои дни точно так же. – Он совершенно здоров до самой смерти, – продолжал Кирк, впервые ощущая какую-то необыкновенную легкость. – Прошлое перестало нависать над ним. – Ему было всего сорок восемь.

– Я долгое время боялась умереть вот так же, – призналась Сьюзен. – Но потом мне удалось избавиться от этого страха.

– Понимаю, – сочувственно сказал Кирк, ощущая огромное облегчение оттого, что и другие, оказывается, переживают подобные чувства, оттого, что он в этом не одинок, и оттого, что он не безумен.

С начала знакомства Кирк и Сьюзен говорили только о делах. Они рассуждали об инвентаризации, заказах, новых образцах мебели по типу модного ныне датского модерна, о кредите, рекламе. Кирка восхищали энергия и здравомыслие Сьюзен; а на нее производили глубокое впечатление его знания буквально во всем – от текущих счетов до годового баланса.

– Я и не думал, что женщин может так занимать бизнес, – сказал Кирк через три месяца. Раньше ему приходилось встречаться только с женщинами-секретаршами и бухгалтерами: в 1964 году женщины-руководители были большой редкостью, и считалось, что в этих случаях они либо мужеподобны, либо нерешительны. Сьюзен не попадала ни под одну из этих категорий, и это стало для Него сюрпризом – и уроком.

– Мой отец тоже так считал, – сказала она. – Но оказалось, что в делах я разбираюсь гораздо лучше, чем в замужестве.

– Подозреваю, что моя жена думает обо мне так же, – произнес в ответ Кирк.

Сьюзен посмотрела на него с интересом, но ничего не сказала.

– «Морлок Репродакшн» то, «Морлок Репродакшн» се, – раздраженно сказала Бонни год спустя, когда выяснилось, что Кирк проводит гораздо больше времени в Гренд-Рэпидсе, чем она предполагала. – Я. уже устала слышать про это. Не пора ли тебе найти новую компанию, чтобы влюбиться?

– Ты прямо как ревнивая жена, – сказал Кирк.

– Ты прав. Но ведь я по тебе скучаю. Мы женаты, а живу я одна.

– Не всем же быть такими, как твои родители, – сказал Кирк. Его разъезды стали постоянной семейной проблемой.

– Может, я заведу любовника, – небрежно бросила Бонни. – Как все остальные соломенные вдовушки.

– Ну-ну, не валяй дурака, – сказал Кирк, уязвленный этой шуткой, но в душе испытывал вину оттого, что слишком много в последнее время думает о Сьюзен.

– Шучу, шучу, – отозвалась Бонни, но оба в это до конца так и не поверили.
Глава VI

Впервые оказавшись в постели, Кирк со Сьюзен объяснили это воздействием алкоголя. Во время торгов в Гренд-Рэпидсе компания устроила коктейль для прессы и закупщиков новых образцов мебели. Сьюзен, верная старой привычке расслабляться по субботам и немного выпить, потягивала виски со льдом, беседуя с репортерами и покупателями. Кирк, который давно взял себе за правило не прикасаться к спиртному, пока речь идет о делах, ограничивался минеральной. Когда все закончилось, они со Сьюзен отправились поужинать, что делали часто, если рабочий день затягивался. Кирк заказал бутылку шампанского.

– Шампанское? – удивленно подняла брови Сьюзен.

– А как же? – Она редко видела его в таком приподнятом настроении. – Прием прошел на редкость удачно. Раньше нас всегда считали традиционалистами. А теперь, когда мы запустили этот датский модерн, все будет по-другому. Сочетание традиционно тяжелой мебели с новым производством выводит нас на настоящий рынок. Это уже сейчас видно по заказам. А через три месяца компания будет продавать продукцию там, где и не мечтала.

– Правда? – спросила Сьюзен, думая об отце.

– Совершенная правда, – ответил Кирк, поднимая бокал за успех.

– Отец был бы так рад, если бы он это видел, – сказала Сьюзен. – Мне очень не хватает его.

– Понимаю, – отозвался Кирк. – Всякий раз, как мне удается помочь компании, я вспоминаю отца. Чего бы я только не дал, лишь бы он узнал о моих делах.

Они выпили бутылку, и Кирк заказал еще одну.

– Мне, пожалуй, хватит, – Сьюзен прикрыла свой бокал рукой. – Я и так уже опьянела.

– Вы что же, думаете, что я один справлюсь с целой бутылкой? – спросил он с комическим ужасом.

– Почему бы и нет? – хихикнула она. – Такова уж ваша судьба.

К десяти часам никого, кроме них, в ресторане не осталось. В половине одиннадцатого они стояли на пустынной в этот час Мейн-стрит.

– Если бы мы были в Нью-Йорке, я повел бы вас в «Сторк-клуб», – наслаждаясь собственной щедростью, сказал Кирк.

– Если бы мы были в Нью-Йорке, я бы согласилась, – сказала Сьюзен, думая, как здорово было бы оказаться в «Сторк-клубе» с таким привлекательным мужчиной. – Но поскольку мы не в Нью-Йорке, почему бы просто не помечтать, что мы в «Сторк-клубе»?

Он слегка поклонился ей и, протягивая руку, сказал:

– Не угодно ли потанцевать?

И вот, при свете светофора, который все время переключался с зеленого на красный и обратно, они принялись танцевать сначала медленный фокстрот, потом зажигательную самбу и, наконец, щека к щеке,


92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>