я семейной жизни. Бонни не умела устраивать приемы – и это ее совершенно не волновало. Бонни не знала, как обращаться с прислугой, – и не хотела этому учиться. Бонни не умела улыбаться сальным шуточкам деловых партнеров Кирка, которые только о деньгах и думали, и не считала, что искусство быть обходительной достойно того, чтобы его осваивать. Бонни постепенно приходила к мысли, что ей не нравится быть женой преуспевающего бизнесмена.

Кирк и забыл про этот разговор, но ночью, когда ему захотелось заняться любовью, Бонни оттолкнула его и повернулась к нему спиной.

Разъезд «на время» начался почти сразу, с тем чтобы уже не прекращаться. Кирк во второй раз блестяще справился с поставленной перед ним задачей.

С понедельника по пятницу он проводил в Акроне. Он дышал воздухом «Акме» и жил ее проблемами. Ни о чем другом он не мог ни думать, ни говорить.

– Я очень рада, что «Акме» – это компания, а не женщина, – не уставала повторять Бонни, когда Кирк на выходные появлялся дома. Она подтрунивала над собой, но в ее словах была и доля правды. Ей было одиноко и грустно, и она ругала себя за то, что обвиняет в своих бедах Кирка. – Ты так говоришь об этой «Акме», словно влюблен в нее.

– Ну как можно влюбиться в компанию? – Кирк отнесся к ее словам серьезно, чувствуя в них какую-то боль. Потом он поймет, Бонни была права. Занимаясь делами новой компании, он всегда отдавал ей все свое внимание, все свое время, – так ведет себя влюбленный. Как только проблемы решались, кончалась и любовь – до появления новой компании и новых проблем. Он постепенно превращался в человека, который самые сильные свои чувства берег для тех, кто не мог ему ответить любовью, но сделать больно другим, как это сделал отец и брат, тоже не мог.

Насколько трудно было Кирку Арнольду найти для своих переживаний нужные слова, настолько легко и уверенно справлялся он с деловыми проблемами. Как только «Акме» обнаружила признаки выздоровления, как только, по прогнозам, наметилась прибыль, Кирк начал терять интерес к этому делу.

– Этой компании я больше не нужен, – сказал он Биллу. – Может, у вас на примете есть еще неудачники, которых надо превратить в победителей?

Билл познакомил Кирка с Джозефом Метцером из Миннеаполиса, президентом «Санола» – компании по производству швейных машин.

– Можете сделать для нас то же, что сделали для «Акме»? – спросил Метцер, обрисовав Кирку положение.

– Попытаюсь, – ответил Кирк. Он получил пост вице-президента, провел реорганизацию компании, вывел ее на прибыль, а в день, когда ему исполнилось двадцать шесть, Кирка уволили.

– Как вы сказали? Вы меня увольняете? – ошеломленно переспросил он.

– Вы слышали, что я сказал, – ответил Джо Метцер. Это был грузный темноволосый человек с тяжелым взглядом. – Вы выполнили ту работу, на которую вас нанимали. А теперь можете быть свободны.

Кирк вернулся к себе в кабинет и, действуя настольной лампой, как молотком, разнес вдребезги все стекла.

Он сел в машину, с грохотом захлопнул дверь, выжал газ до предела и в последний раз выехал с этой стоянки. Он проскочил на красный свет и, достигнув шоссе, пулей помчался вперед. Под виадуком Кирк не справился с управлением, и машина врезалась в бетонную опору. Его швырнуло вперед, голова ударилась о стекло, послышался звон осколков. Первое, что он услышал, очнувшись, был звук полицейской сирены.

– Вам еще повезло, что остались живы, – сказал полицейский, вытаскивая Кирка из смятой в лепешку машины.

– Это Джо Метцеру повезло, что он остался жив, – сказал Кирк, вспоминая, что как раз в этот момент, когда машина потеряла управление, он думал о том, как убить Джо Метцера. Полицейский озадаченно посмотрел на него.

– Джо Метцер? – переспросил он, глядя на переднее сиденье. – А что, тут был пассажир?

Кирк покачал головой. По лицу у него текла кровь и, судя по боли в теле, были сломаны ребра. Полицейский посадил его в свою машину и повез в больницу.

– Так кто такой этот Джо Метцер?

– Это подонок, который меня только что уволил, – сказал Кирк.

– Послушайте, мистер, – заметил полицейский. – Увольняют многих, но это еще не повод, чтобы расшибаться до смерти.

– Точно, – горько сказал Кирк, – увольняют многих. Но только не в день рождения.

В тот вечер Бонни принесла Кирку именинный пирог в больницу, Кирк есть не стал и, когда Бонни ушла, отдал пирог ночной сиделке. Та растерянно вертела пирог в руках, не зная, что с ним делать.

– Просто уберите его куда-нибудь, – сказал Кирк, и из глаз его потекли злые слезы. Он терпеть не мог дней рождения.

– Джо нанял меня, чтобы я показал, где он ошибается, а теперь за это на меня же злится. Он дождался, пока я вытащу его из дыры, и тут же уволил. У него с самого начала это было на уме, – сказал Кирк Биллу, когда тот пришел навестить его в больнице. Несмотря на все это, именно Джо. Метцер рекомендовал Кирка на следующую работу.

Используя талант, который он обнаружил в себе, работая в отцовской компании, и всячески оттачивая его на других предприятиях, Кирк за короткое время объездил почти всю страну. Он появлялся в Кэри, штат Индиана, где был сталелитейный завод; в Лейк-Форесте, Иллинойс, он руководил реорганизацией банка; по просьбе знакомого Билла Уоррента он согласился поработать на мебельной фабрике в Гренд-Рэпидс. Именно здесь он впервые после женитьбы влюбился. На сей раз он полюбил не только компанию, но и ее владелицу.

Сьюзен Морлок была высокой блондинкой, голубоглазой, красивой и неглупой. Наследница большого дела, основанного дедом, краснодеревщиком из Уэльса, и расширенного отцом, она была богата. После смерти отца половина акций компании досталась Сьюзен, половина – матери. Бесси, шестидесятилетняя женщина, любила свой сад, свою коллекцию фарфоровых кошечек и местную библиотеку, при которой создала совет попечителей. О делах мужа и тестя она не знала почти ничего, никогда ими не интересовалась. Сьюзен, единственный


91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>