работал с папой с четырнадцати лет. Так что компания для меня – знакомое дело, – в его словах была уверенность, которую он на самом деле не испытывал. Впрочем, это со временем пройдет. Играя роль, убеждался он, быстро в нее вживаешься.

– Бонни, я люблю тебя. Когда я сделал тебе предложение, ты велела мне еще раз подумать, – говорил ей Кирк в. начале 1955 года. Они гуляли вдоль озера, обдуваемые свежим весенним ветерком.

Получив от Кирка письмо из Принстона, Бонни была весьма удивлена. Потом письма стали приходить регулярно. Кирк приехал к ней на День благодарения, а на Рождество познакомился с ее родителями. Она-то думала, что больше никогда его не увидит, что богатые и утонченные университетские девушки быстро заставят его забыть о ней. Закончив школу медсестер, Бонни вернулась в Чикаго, к родителям, и поступила на работу в больницу. Теперь, когда Кирк жил в Гросс-Пуанте, он приезжал к ней на выходные. Большинство из его университетских однокашников уже переженились, и Кирк Арнольд не хотел быть исключением.

– Больше я ни о чем не хочу думать, – сказал он, обнимая Бонни за талию. – Прошу: выходи за меня замуж.

– Нет, ты говоришь это серьезно? – Бонни не могла поверить его словам – ведь она ему явно не пара.

– Ну, разумеется, серьезно. – Это были не просто слова. Он познакомился с ней в тяжелый момент своей жизни, и она помогла ему пережить беду, сделала для него столько, сколько не сделали ни мать, ни брат. Человека более близкого по духу, чем она, у него не было. Он по-настоящему любил ее. Бонни была совсем не похожа на других его знакомых – в ней не было ничего искусственного. После смерти отца Кирк совершенно переменился – он повзрослел, стал серьезнее, понял, какая это хрупкая штука – жизнь и как непрочно в этой жизни счастье. И все, что он научился теперь ценить, воплощалось в Бонни. Он знал, что любил в ней, и знал, почему хочет на ней жениться. – Я люблю тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе.

Она глубоко-глубоко вздохнула:

– И я люблю тебя, Кирк. Давай поженимся.

Он снял с себя оранжево-черный шарф с принстонской эмблемой и, издав вопль радости, который заставил прохожих оглянуться, накинул его на Бонни и притянул ее к себе.

– Ты теперь всегда будешь моей, – сказал он, тесно прижимаясь к ее щеке. – Всегда.

Когда отец Бонни обвенчал их в том же году, все ее страхи о неравенстве в социальном положении быстро исчезли. Бог и любовь соединили юношу из богатой семьи и бедную девушку, и от этого будущее казалось им радужным.

Через четыре месяца после свадьбы Бонни забеременела. Их первый ребенок – сын, которого они назвали Джеффри, – родился в июне, в годовщину смерти Клиффорда Арнольда. Счастье настоящего дня смешалось с тоскливыми воспоминаниями о прошлом. Взяв первенца на руки, Кирк стоял у постели жены и не мог сдержать слез.

– Ты думаешь об отце? – спросила Бонни.

– Да, – ответил Кирк, поражаясь ее чуткости. – Как ты угадала?

– А ты всегда плачешь, когда вспоминаешь его.

– Правда? – И сам этого не подозревал за собой.

– Да, – и, глядя на мужа, она почувствовала, как комок подступает у нее к горлу.

Через год появился второй ребенок. Это была девочка, ее назвали Люси.

– Дни рождения тебе тяжело даются, правда? – сказала как-то Бонни. В последний день рождения Кирка у них произошла самая неприятная ссора за все время их совместной жизни. Кирк тогда швырнул на пол праздничный пирог, вылетел из дома и почти неделю не разговаривал с женой.

Кирк кивнул с тяжелым вздохом:

– Они всегда мне напоминают о дне рождения, который стал днем смерти.
Глава V

За четыре года Кирк вернул компанию к жизни. Его матери не пришлось менять образ жизни: она жила там же, где и до смерти мужа; у нее остались служанка и садовник; как и Клиффорд, она каждый год меняла машины. Не в силах сосредоточиться на занятиях Скотт вынужден был уйти из университета. Кирк дал ему работу в компании – сначала в отделе продажи, затем в отделе обслуживания и, наконец, поставил директором фабрики. На каждом новом месте Скотт начинал работать с энтузиазмом, но энтузиазм быстро сменялся неудовлетворенностью и раздражительностью.

– Ты лишаешь меня инициативы, – кричал он Кирку, обвиняя брата во всех своих несчастьях. – Сам хочешь быть большой шишкой, а я должен благодарить тебя за подачки?

Тогда Кирк, лишь бы угодить брату, придумал для него пост вице-президента компании. В первый раз Скотт женился, когда ему было двадцать, и они с женой вполне свободно жили на зарплату, которую Кирк платил независимо от того, появлялся Скотт на работе или нет.

– Ты слишком добр к Скотту, – говорила Кирку мать. – Ты портишь его, как и отец.

– А что мне делать? – Такой же вопрос когда-то задавал жене Клиффорд. – Выбросить его на улицу? Ведь он же мне брат.

Следуя воле отца, Кирк заботился о матери и брате. Более того, он превратил убыточное предприятие в процветающее, тем самым совершенно случайно обнаружив главный свой талант.

– У меня есть клиент в Акроне, – сказал Кирку Билл Уоррент осенью 1958 года. – Его компания по производству автозапчастей прогорает. Он хочет заложить ее, но не может найти покупателя. И я подумал о тебе. Почему бы не повторить опыт «Дирборн Пейпер энд Принтинг»?

– Но я совершенно не разбираюсь в автомобилях, – сказал Кирк. – Картер от карбюратора не отличу.

– Зато ты знаешь, как ставить на ноги компании. Это ты уже доказал, – решительно заявил Билл. Он стал толще, волосы у него еще более поредели, а денег на счету прибавилось. – Все, что нужно знать о запчастях, ты освоишь за день. Пока ты еще не послал меня к черту, позволь, я немного расскажу тебе об этой компании…

Кирк слушал с возрастающим интересом. «Дирборн Пейпер энд Принтинг» достигла такого устойчивого положения, что дела в ней вполне мог вести Гордон Марбли. А Кирку хотелось чего-то добиваться. Ему было куда интереснее спасать дело, чем рутинно вести его. Чем больше он думал, тем более заманчивой казалась предложенная Биллом идея.

– Ты смешиваешь две вещи: спасение дела и спасение жизни, – сказала Бонни,


90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>