бою парад знаменитостей: от Арианны Стассинополус до Джереми Япкина. Вечерами это вполне консервативное заведение, где обслуживают богатых бизнесменов и утомленных политиков, как правило, с женами. Никто из тех, кому надо что-нибудь скрыть, не появится вечером в «Ле Сирк».

– Глаза у тебя, словно изумруды, – прошептал Джордж, когда метрдотель усадил их. Он взял ее за руку и долго не отпускал. Джейд, насколько ему было известно, ужинала с Мэри Лу и Стивом. У них было какое-то дело, о котором она предпочитала не распространяться, и засидятся они, вероятно, надолго.

– Спасибо, – отняв, наконец, руку, Кэрлис огляделась и, хоть и не чувствовала за собой никакой вины, с облегчением отметила, что знакомых не видно.

– Кирк, наверное, спятил – разве можно надолго оставлять тебя одну, – Джордж проследил за ее взглядом и внимательно посмотрел на нее.

– Телятина, наверное, пойдет, – чтобы избежать его пристального взгляда, она погрузилась в изучение меню. – Или, может, лучше «паста примавера». Кажется, это местное изобретение.

Сделав заказ, Кэрлис, слегка волнуясь, заговорила о делах. Дав ей возможность освоиться, он улыбался и слушал историю о том, какой невозможный Лэнсинг и какой невозможный Серджио. В свою очередь, он развлекал ее рассказами о привередливых клиентах, и к концу ужина Кэрлис совершенно успокоилась, чувствуя себя, как и всегда с Джорджем, легко и свободно. Покидая ресторан, она забыла о своих волнениях, думая лишь о том, как хорошо на ней сидит костюм из «Адольфо» и как приятно быть с мужчиной, на которого все обращают внимание.

– Жаль, что нам раньше не пришло это в голову – поужинать вместе, – сказала Кэрлис, когда они прощались на углу Парк-авеню и Шестьдесят пятой. – Я и забыла, как с тобой хорошо.

– А я боялся пригласить тебя.

– Боялся? – Кэрлис трудно было себе представить, что кто-то ее боится.

– Боялся, что ты откажешься, – Джордж всегда давал женщинам возможность понять, какую власть они имеют над ним.

– Чего же тебе бояться меня?

Стояла теплая весенняя ночь, редкие в этот час машины величественно проплывали по Парк-авеню, а воздух был напоен запахами нарциссов. Манхэттен, весь в цвету и блеске, лишний раз доказывал, что это самое волнующее, самое замечательное место в мире.

– Считаешь, нечего?

– Ну, разумеется, – сказала она. – Ты ведь знаешь, что со мной можно говорить о чем угодно.

– На самом деле?

– Конечно.

– Тогда я скажу то, о чем думал с самого утра. Мне хочется, – продолжал он тихо, так тихо, что ей пришлось наклониться к нему, – остаться с тобой наедине.

– Нет, – с улыбкой ответила она, стараясь, чтобы отказ не обидел его. – Нет, нет. Я ведь не просто так говорила с тобой в прошлый раз в баре. Давай будем просто друзьями. Пусть не будет ничего, о чем бы мы после жалели.

– Будет только то, чего ты сама захочешь, – сказал Джордж. – А сейчас давай я покажу тебе кооперативный дом, который недавно построил в Шерри Незерленд. Там еще никто не живет.

Кэрлис внимательно посмотрела на него, не зная, можно ли ему верить.

– Обещаю, – сказал Джордж. – Я к тебе даже и не прикоснусь, если ты сама не захочешь.

– Ну что ж, – произнесла она. – Только запомни, я действительно не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

– Ладно, – сказал он, улыбаясь, – договорились. Она тоже улыбнулась и, испытывая все же некоторое смущение, пошла вслед за ним в сторону Пятой авеню.

Это была шикарная квартира, предназначенная для бизнесмена из Лондона. Повсюду стояли массивные кресла, еще покрытые замшевыми покрывалами. На кофейном столике из черного мрамора лежала стопка газет. Темно-синие оконные шторы, укрывающие жилье от внешнего мира, сверкающая глянцем кухня, столь же блестящая ванная, спальня, где была кровать, два ночных столика и кожаное кресло, – от всего исходил какой-то мужской дух, и все выглядело уверенно и солидно.

– Ничего лишнего, – с восхищением сказала Кэрлис, расхаживая по квартире и дотрагиваясь до замшевых покрывал. Я в безопасности, повторяла она себе. Она верила Джорджу и его обещаниям. И все же садиться не хотелось. Она продолжала расхаживать, стараясь избегать его взгляда.

– Я тоже думала о том, чтобы избавиться от ненужных вещей, – говорила она. – Но все никак не получается. Я просто боюсь выбрасывать любимые платья. Может, когда-нибудь они снова войдут в моду. У меня рука не поднимается выбросить старые письма и фотографии, и я все еще держу блюдца, чашки от которых давно разбились. – Она все никак не могла замолчать, хоть и понимала, что говорит слишком много. – Наверное, я слишком сентиментальна.

– Вот и оставайся такой, – сказал он, подходя к ней. – Такой ты мне и нужна. – Он потянулся и притронулся к ее волосам, а она отшатнулась так резко, что едва удержалась на ногах.

– Нет! Ты же обещал! – Она была напугана. Ей хотелось убежать, но ноги отказывали.

Джордж поддержал ее. Его руки обвились вокруг нее.

– Да, обещал, – пробормотал он. – Я не прикоснусь к тебе, если не хочешь. – Но, произнося эти слова, он гладил ее по волосам и прижимался губами к щеке.

– Не надо, – прошептала Кэрлис.

Он притянул ее к себе, чувствуя все ее гибкое тело, податливую грудь, узкую талию, мягкий изгиб бедер. Он начал целовать ее – сначала медленно и нежно, потом все более настойчиво и властно раздвигая языком губы.

– Нет, – повторила она, стараясь оттолкнуть его, делая последнюю попытку погасить свое желание.

– Ты уверена? – прошептал он, продолжая гладить ее. – Ты в самом деле уверена?

– Нет, – едва выговорила она. – То есть я хочу сказать, да.

– Так я и думал, – Джордж, покрывая поцелуями ее шею, грудь, повел ее в спальню, и Кэрлис подчинилась ему.

– Да? – спросил он, расстегивая на ней блузу и лаская грудь, целуя соски.

– Да? – снова спросил он. – Скажи мне, Кэрлис. Да? Ты хочешь меня?

– Да, – еле слышно произнесла она. – Да.

– Да – что? – он отстранился от нее на мгновение, на страшное, долгое мгновение.

– Да, – сама


80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>