ся ужасом ощущая, что не может удовлетворить ее желание. И чем больше он хотел этого, тем упрямее тело сопротивлялось ему. Джордж извинился и вышел в ванную. Он начал мастурбировать, закрыв глаза и припоминая самые эротические моменты своей связи с Джейд. Он вспомнил страстное и в то же время отрешенное выражение Джейд, когда она кончала; вспомнил, как они впервые занимались любовью в Нантаккете; как любили друг друга на кухне стоя. Ничего не помогало. Он хотел ее, но был бессилен. Он ненавидел себя и свое тело и с мучительным стыдом переживал неудачу.

– Джордж? – окликнула Джейд из-за двери. – Что-нибудь не так?

Он с ненавистью посмотрел на себя в зеркало.

– Надеюсь, я еще не еду с ярмарки, – сказал он, открывая дверь. – Наверное, все дело в шампанском.

Она улыбнулась и потрепала его по волосам.

– Неважно. У нас еще вся жизнь впереди, чтобы заниматься любовью.

– Да нет, важно, – сказал Джордж. От ее слов ему стало только хуже. Она хотела его, а он ничего не мог сделать, и трудно сказать, что больше мучило его – собственное бессилие или ее требовательность. Он ненавидел себя – и ее тоже.

Джейд прильнула к нему и начала мягко поглаживать.

– Может, я попробую, – нежно сказала она.

Он знал, что Джейд хотела сделать как лучше, но ее прикосновения не помогали ему. Пока она просто гладила его, Джордж молча стоял, но когда опустилась на колени и взяла в рот, он резко отстранился.

– Оставь меня в покое! – повысил он голос почти до крика, поспешно натягивая брюки и поворачиваясь к ней спиной – униженный, разъяренный и измученный. – Ради Бога, оставь меня в покое.

Они оделись и вернулись домой к Джорджу. Он ничего не говорил, а когда они легли, постарался отодвинуться от Джейд как можно дальше. Что-то со мной происходит, подумал он. Но что же? Раньше ничего подобного не было. Джордж снова прикоснулся к члену. Он был таким же вялым. Тогда он отдернул руку, не желая вспоминать о своем позоре.

А может быть, это из-за Джейд! – внезапно подумал он. Может быть, все дело в том, что на него так действуют ее деньги, ее успех, ее настойчивое стремление найти новое жилье, чтобы заполучить его. Она любила говорить о независимости, о том, что она не похожа на тех женщин, которые хотят связать мужчину, но он ей уже не верил. Она такая же, как все, Начинают с того, что вешают свой халат у вас в шкафу, а потом вы обнаруживаете, что вся ванная забита косметикой, а платья висят в гостиной. Так что же удивительного, что он оказался бессилен. Ей следовало бы дать ему возможность проявить инициативу. Тогда все было бы в порядке. Ему нужна женщина, понимающая, что первый шаг должен сделать мужчина, женщина, которая его ценит, которой льстит его внимание, которая ему благодарна.

Он мало спал, но проснулся свежим и бодрым. Теперь он знал, что делать. Он встал раньше Джейд и спустился к себе в кабинет прихватить кое-какие бумаги. Выйдя на улицу, он поймал такси.

– Семьдесят девятая улица, одиннадцать, – сказал он водителю.

– Я к миссис Арнольд, – сказал Джордж привратнику. Под мышкой у него были свернутые рулоны чертежей. – Скажите, пожалуйста, что ее хочет видеть господин Курас.

Едва встретившись с Кэрлис в самолете, Джордж понял, что хочет эту женщину. Он не знал, когда они станут любовниками, но что станут – не сомневался. Единственно, что он не мог себе представить – так это то, что их сближению будет способствовать ее муж.

Было свежее мартовское утро. Кэрлис была еще в халате. Она занималась туалетом, когда в семь часов раздался звонок.

– Кто это? – крикнула она Кирку. Она ни с кем не договаривалась, не ожидала никаких посылок. Уборщица будет только завтра. Кэрлис торопилась. Она посмотрела на часы – как бы не опоздать к самолету в Бостон. Кирк, уже одетый и готовый к выходу, взял трубку.

– Это Джордж Курас, – хоть Кирк его так и не вспомнил, Кэрлис взяла за правило рассказывать мужу о встречах за обедом, упомянула она и про вечеринку, на которой познакомилась с возможным клиентом. Но Кирк не проявлял к этим разговорам никакого интереса, вероятно, из-за того, что в последнее время был сильно занят. – Он хочет передать Аде Хатчисон какие-то чертежи.

– Скажи, пусть оставит их у привратника, – Кэрлис была явно раздражена и обеспокоена. Какого дьявола понадобилось Джорджу в такую рань приходить к ней домой? Вспомнив его прикосновение и то, как она убегала, пробормотав в испуге «нет», она внутренне сжалась, руки ее задрожали, смазывая помаду.

– Я даже не одета. Я не могу с ним сейчас встретиться, – крикнула она Кирку, который был уже на пороге.

– Он уже идет, – заметил Кирк.

Хорош, ничего не скажешь, подумала Кэрлис. Я тут в ночном халате и рубашке, а он приглашает красивого мужчину в дом. Он что, не понимает, как может быть воспринято такое приглашение? Может, он вообще, кроме дел, ни о чем не думает? Или так уверен в ней?

– Он уже в лифте, – повторил Кирк и чмокнул ее в щеку. Как опытный муж, он не позволил себе размазать ей помаду. Кирк подхватил портфель и вышел, оставив ее наедине со своими фантазиями и пошатнувшейся уверенностью в себе.

Раздался звонок, и Кэрлис, не снимая цепочки, слегка приоткрыла дверь.

– К сожалению, ко мне нельзя, – сказала она вместо приветствия.

– Хорошо, – Джордж пожал плечами и улыбнулся, давая понять, что ничуть не обижен. Он протянул ей рулон через щель. – Мне только вчера вечером принесли фотокопии. Скажите Аде, что это окончательный вариант. Пусть действует.

– Хорошо, – взяв рулон, она стала закрывать дверь, а Джордж повернулся и пошел к лифту.

– Да, Кэрлис, – спохватился он.

– Да? – сухо и не скрывая раздражения откликнулась она и снова немного приоткрыла дверь.

– Доброе утро, – сказал он с улыбкой и, подмигнув ей, снова направился к лифту.

Кэрлис собиралась захлопнуть дверь, но вдруг, к собственному удивлению, поняла, что откидывает цепочку.

– Извините, – смущенно сказала она и улыбнулась. – Доброе утро. – Голос ее звучал весело. – Может,


71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>