не Барри и не собираюсь вести себя, как Барри, – нажимал Джордж, чувствуя, что кое-что меняется. – Я самостоятельный, в отличие от него. Я не боюсь отца и не прячусь под юбкой у жены. Я – другой, Джейд, не путай нас. Ты ошибаешься, если думаешь, что мы одинаковы.

– Ты же знаешь, что я этого вовсе не думаю! – Его аргументы начали оказывать свое действие. Джордж почувствовал это и начал готовиться к решающему удару.

Той зимой, зимой надежды, зимой, когда Барни Кларку вживили искусственное сердце, зимой, когда кончился, наконец, экономический спад, Джейд начала колебаться, а Джордж позволил себе даже прибегнуть к угрозам.

– Если ты откажешься жить со мной, не знаю, что может случиться. – Его янтарные глаза были серьезны. Он не хотел изменять ей. Он хотел, чтобы она помогла ему быть мужчиной.

– Что ты хочешь сказать? – с неожиданной тревогой спросила Джейд. Ни с кем ей не было так хорошо, как с Джорджем. Ей казалось, что и ему тоже хорошо. Да он это и сам не раз говорил. – Разве ты меня не любишь?

– Ты же знаешь, что люблю, – нежно сказал он, целуя ее. После любовного экстаза они лежали расслабленные, держа друг друга за руки. – Но ведь я человек. Как можно долго оставаться верным женщине, которая держит тебя на дистанции?

– А разве это так? – потрясенно спросила она. Впервые он так откровенно сказал ей, что верен. Вообще-то она чувствовала, что так оно и есть, но поскольку они решили не накидывать друг на друга узду и не предъявлять претензии, она никогда не спрашивала Джорджа, никогда не заговаривала об этом. Единственное, что задевало ее, так это измены Джорджа жене и измена ей с женой. Теперь она была уверена, что больше у него никого нет и, по его словам, не будет, пока он уверен, что и она любит его. – Разве я держу тебя на дистанции?

– Да. – Он обожал ее независимость и вместе с тем хотел, чтобы она принадлежала ему. – Я хочу, чтобы мы были ближе, чтобы стали друг для друга всем. Ты упорно говоришь «нет». Ты повторяешь, что все прекрасно. Но не для меня. Ведь я хочу жить с тобой, а ты отказываешься. Я схожу по тебе с ума, а ты холодна, как лед.

– Неужели ты и вправду так думаешь? – Ее сильно задело обвинение в холодности. Она-то всегда считала себя горячей и даже гордилась, что не уступает ему в страстности.

– А как еще я могу думать? Я люблю тебя и хочу жить с тобой, а ты отказываешься, – повторил Джордж, добавив, что дела у нее сильно расходятся со словами.

– Но ты же знаешь, что я тебя люблю. – Он промолчал. – Знаешь ведь, правда? – настойчиво спросила она.

– Я знаю, что ты говоришь, что любишь.

– Хорошо, я подумаю, – сказала она, смягчаясь. – Я имею в виду, подумаю о том, чтобы жить вместе.

– Не надо думать, – сказал он, целуя ее. Джордж хотел, чтобы она все решила сию минуту и положила конец сомнениям. – Не надо думать. Делать надо. Просто скажи: да.

Он ласкал, целовал ее, стараясь возбудить, как вдруг она со страхом в голосе спросила:

– Допустим, я скажу «да». Это тебя не отпугнет? Ты не оставишь меня?

Джордж расхохотался. Она была положительно невозможна.

– Как ты вообще можешь меня отпугнуть? Это просто немыслимо. Скажи «да», – он немного отстранился от нее, так, чтобы можно было говорить. – Ты никогда не пожалеешь об этом. Ведь я только одного хочу: быть с тобой и чтобы тебе было хорошо.

– Тогда да, – горячо и немного испуганно сказала она; неожиданно ее охватило головокружительное чувство, уже испытанное ею однажды в детстве, когда она с высокой скалы нырнула в черную холодную воду мельничного пруда. – Идет! Заметано! Да!

Теперь, когда мосты были сожжены, она не переставала удивляться не только тому, как ей хорошо, но и тому, отчего же она раньше отказывалась от такого счастья. Впервые в жизни она осознала себя свободной. Свободной от невидимых цепей, которые приковывали к постоянно обижавшему ее отцу, к мужу, который был копией отца, человека, говорившего одно и делающего другое, человека, постоянно нарушающего обещания. Она поняла, что слишком долго гонялась за независимостью. Да только то, что она называла независимостью, было на самом деле страхом – страхом, который остался в несчастном прошлом, подтверждающем правоту матери: мужчинам нельзя доверять. Но будущее станет иным. Джордж – это другой человек. Наконец, она теперь другая!

Что же дурного в том, что хочешь жить с тем, кого любишь? Любящие, естественно, стремятся соединиться. Джейд чувствовала, что сделала последний шаг, который оставлял позади все, что мучило и угнетало ее в жизни. Приняв на себя обязательства, она обрела свободу.

– Как это прекрасно – жить вместе, – сказала она Джорджу, когда они начали подыскивать квартиру. – У такой жизни есть все преимущества любви и нет недостатков семейного существования.

– Любовь без уздечки, – согласился он и поцеловал ее так, что теперь-то ей уж точно никуда не уйти.

Они выпили друг за друга, счастливые и уверенные в своих новых представлениях о любви и о взаимоотношениях мужчин и женщин. Для Джорджа это было новое начало. Для Джейд – конец кошмара.

Для Кэрлис – случайная встреча с привлекательным мужчиной.
Часть III ЛЮБОВНИК

Любовь? Я всегда влюблен. Впрочем, нет, было время, когда я не был влюблен. Мне было пятнадцать. Это худшие десять минут в моей жизни.

Джордж Курас

Глава I

Джордж и Джейд, Джейд и Джордж. Процветающие одинокие люди – типичные ньюйоркцы. Каждому удается жить максимально полной жизнью и на минимально возможном пространстве. Пожалуй, только кровати в обеих квартирах были достаточно велики для двоих. Все же двухэтажная квартира Джорджа была побольше, и теперь, когда Джейд согласилась жить вместе, ему не терпелось съехаться.

– Собирайся! – У него буквально голова закружилась от восторга. Своими отказами Джейд долго сводила его с ума, и вот, наконец, она полностью принадлежит ему. – Сегодня! Сейчас! Сию же минуту!

– Ты не думаешь, что лучше подождать, пока найдем квартиру?


65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>