мысл брака состоит в детях, а детей я иметь не могу.

В глазах у нее появились слезы, и Хейди поняла, что, оставив позади все, Джейд так и не смогла забыть про аборт.

– Я бы от всего отказалась, – сказала Джейд, имея в виду завидную карьеру, деньги, путешествия, приключения, успех, – только бы нянчить дома ребенка.

Джордж был во всем согласен с Джейд. Я за любовь, говорил он, но без взаимных обязательств.

Что до детей, то, поскольку они не собираются жениться, ему совершенно все равно, могут у нее быть дети или нет.

– К тому же, – продолжал он, желая утешить Джейд, – есть Бобби, не говоря уж о четырнадцати племянниках и племянницах. Так что с пеленками у меня знакомство богатое – на всю жизнь хватит. И отныне я решил контролировать рост народонаселения.

Да, они были единодушны во всем. Да, все у них складывалось наилучшим образом. Так зачем надо было жениться?

Друзья смотрели на них как на пару. Себя они тоже считали парой. У них не было новых знакомств не потому, что они чувствовали себя связанными, а просто потому, что им так хотелось. У них было прошлое, настоящее и – хотя такая идея вызвала протест – будущее. Они купили осенние сезонные билеты на кинофестиваль и цикл балетов. Зимние каникулы они предполагали провести в Сейнт-Барте, а весной мечтали съездить в Бриджхэмптон, нанять на лето домик поближе к пляжу. Они встречались со своими родными и друзьями. Хейди обожала Джорджа, а Дороти Маллен решила, что если Джейд когда и решится еще раз выйти замуж, то мужем станет Джордж. Бобби отнесся к Джейд настороженно, но вскоре это прошло.

– Я поняла, что понравилась ему, когда он спросил, нельзя ли достать футболку с номером «44» на груди, – сказала Джейд, предвкушая новую встречу с Бобби, которая наверняка укрепит их дружбу. Может быть, сын Джорджа станет для нее близким человеком.

Джейд нравилась большая жизнерадостная греческая семья Джорджа, нравилось, когда они собирались все вместе – братья и сестры, жены и мужья, кузены, племянники, племянницы, тетки и дядья, и все они, казалось, говорили, смеялись, плакали, потешались друг над другом одновременно.

– Греки – это люди второго сорта в Америке, – говорил Джордж. – Они больше походят на евреев.

– Это чудесные люди, – Джейд не могла забыть пасхальный ужин, к которому Артемис Курас приготовила целого жареного ягненка. – Никогда не видела, чтобы люди так любили друг друга.

Смеясь, Джордж рассказал Джейд, что мать спросила, не собираются ли они пожениться. Ардемис Курас явно не нравилось, что Джордж не женат. Она находила такое состояние неестественным, оно было не в традициях его семьи.

– И что же ты ответил?

– Что мы не хотим заниматься разрушительной работой. – Оба засмеялись.

Но за смехом кое-что скрывалось. Скрывался Джордж-любовник, Джордж-собственник. В этом смысле новый Джордж ничуть не отличался от старого. Джордж-любовник хотел, чтобы Джейд принадлежала ему целиком. Джорджу-собственнику всегда чего-то не хватало. Он просто ничего не мог с собой поделать.

– О чем это вы с Бадди Майстером говорили за обедом? – спросил как-то Джордж весной 1981 года.

– Он спрашивал, почему я не хочу у него работать, – ответила Джейд со своей обычной усмешкой и тут же спохватилась. Почему это она должна докладывать? Она все еще считала, что наилучшим противовесом любви служит независимость. – А откуда ты знаешь, что я с ним обедала?

– В «Уименс веар» была твоя фотография, где ты стоишь у входа в «Ле Гренуй». Ты что, не помнишь?

– Действительно, совершенно забыла. Словом, ничего особенного. Снова та же песня – почему бы мне не пойти к нему работать. – За обедом Бадди уже в третий раз предложил Джейд пост вице-президента в своей компании. И в третий раз Джейд отказала, что привело Бадди в совершенную ярость.

– Точно? – спросил Джордж.

– Ну, разумеется, точно, – Джейд подавила вспышку раздражения, и оба сочли за благо оставить этот разговор, в котором начали звучать запретные нотки ревности и собственничества. А они не хотели быть похожими на других. Они все уже прошли и хорошо знали, что расставлены капканы.

Стефан Хичкок получил престижную премию. На церемонии вручения он произнес речь, в которой отметил, что успехом своим в большой степени обязан двум женщинам – Джейд Маллен и Мэри Лу Тайлер.

– По-моему, Стив влюблен в тебя, – сказал Джордж, стараясь произносить это небрежно.

– Вряд ли его жена была бы счастлива услышать это, – сказала Джейд, отмахиваясь от его слов. Стив был женат – и, кажется, женат счастливо – уже почти два года.

– Но ты ему нравишься, – настаивал Джордж. Хладнокровие ему явно изменяло. – Он говорил, что ты его муза. А как он смотрит на тебя, ты обращала внимание? Прямо проглотить готов.

– Только чтобы попользоваться идеями, – пошутила Джейд, не желая признавать, что и впрямь нравится Стиву, а ей нравилось нравиться. Разумеется, у них ничего не было – и не будет. Их содружество слишком ценная вещь, чтобы ею рисковать. Взаимная симпатия – это часть совместного творчества.

Как-то позвонил Барри. У Джейд как раз был Джордж. За ужином они выпили бутылку вина, и Джейд немного захмелела. Именно этим она оправдывала странно-продолжительный разговор с Барри – почти двадцать минут, а Джордж в постели нетерпеливо ждал ее.

– А ведь он тебе все еще небезразличен, – сказал Джордж, когда она, наконец, легла.

– Абсолютно безразличен, – совершенно искренне ответила она.

Это был чисто деловой звонок, такие иногда случались. Барри женился на девушке из Форт Уэйна, Джейд ее не знала. Быть может, без всякой враждебности подумала она, как раз на такой ему сразу и надо было жениться. Херб умер, и компанию теперь возглавлял Барри. У него было все, о чем он, по его собственным словам, мечтал, но всякий раз, когда он звонил, Джейд улавливала в его голосе грустную ноту. Грустную и какую-то старческую.

– Он слишком больно мне сделал.

– А некоторые женщины как раз не могут забыть тех мужчин, которые сделали им больно.

– Я не из таких, – сухо сказала Джейд, – но у Джорджа остались сомнения.


64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>