не могла сдержать слез.

– А где Барри? – спросила она, когда смогла, наконец, снова заговорить. Ей нужен был Барри, ей необходимо было видеть его. Только он мог ее успокоить, только он мог помочь. – Где мой муж?

Сестра ответила не сразу.

– Он умер! О Боже, он умер! – закричала Джейд.

– Нет, нет, – сестра пыталась успокоить ее. – Вовсе не умер. Он жив. Лежит в ортопедическом отделении. У него перелом ноги и коленная чашечка разбита. С ним все будет в порядке.

Джейд больше не вернулась в «Савенн». И в свою квартирку на Морнинг-Сайд Хайтс тоже не вернулась. Они выписались из больницы, и в тот же день Барри с гипсом во всю ногу помог ей подняться в самолет, и они улетели в Форт Уэйн.
Глава VIII

На Среднем Западе имя Хартли было синонимом традиции и качества. Более семидесяти лет Хартли производили товары из бумаги, предназначенные для застолий и празднеств: бумажные тарелки и салфетки, бумажные скатерти, а также бумажные шляпы и носовые платки. Казалось, Хартли были здесь всегда, без них не обходилась ни одна годовщина, ни один праздник, будь то Рождество или Новый год, день святого Валентина или четвертое июля. Компанией «Хартли» всегда руководил один человек, и в настоящий момент этим человеком был Херб Хартли. Как только появился на свет Барри, Херб стал мечтать о тех временах, когда сын войдет в семейное дело. И вот эти времена настали.

Лишь оказавшись в Форт Уэйне, Джейд поняла, из какой уважаемой семьи происходит ее муж. Имя Хартли встречалось здесь повсюду. По пути из аэропорта домой они проехали мимо большой кирпичной фабрики, принадлежащей компании. Джейд заметила целую вереницу грузовиков, на которых оранжевым по белому было выведено «Хартли», не ускользнула от ее внимания и школьная аудитория, построенная, как гласила мемориальная доска, на средства Хартли; глазная клиника тоже была подарена городу этим семейством.

– А ты и не говорил мне, какая у тебя знаменитая семья, – сказала Джейд с удивлением и восхищением одновременно.

– А мы вовсе не знаменитости, – Барри сжал ей руку. – Мы здесь живем и помогаем людям, чем можем.

Джейд предстояло узнать, что Хартли никогда не демонстрировали своего процветания. Родители Барри жили в симпатичном, но далеко не аристократическом районе, в удобном, но простом деревянном доме, покрытом дранкой, и хотя Херб Хартли и ездил на «кадиллаке», машина была не новая и явно нуждалась в мойке. На Дорис Хартли, жене Херба, был весь дом и хозяйство, а помимо этого – церковь по воскресеньям и кружок по изучению Библии, собиравшийся по четвергам. Они встретили Джейд как родную дочь. Дорис Хартли выделила ей просторную спальню и ходила за ней прямо-таки по пятам, угадывая каждое ее желание. А Херб – так тот просто влюбился.

– Тебе надо восстановить силы, – говорила Дорис, потчуя ее домашним супом и толстонарезанным хлебом домашнего изготовления. – С тобой произошла ужасная вещь, и надо время, чтобы ты могла прийти в себя.

Херб приносил цветы и журналы; он же купил специально для нее телевизор новейшей марки.

– Торопиться некуда, – говорил он в своем обычном грубоватом тоне, но с нежностью. – Ты молода. У тебя все еще впереди.

Джейд постепенно набирала вес, но хотя самочувствие ее становилось лучше и доктор сказал, что физически она совершенно здорова, тоска, охватившая ее в тот момент, когда она очнулась в больнице «Маунт Синай», не проходила.

– Знаешь, что тебя исцелит? Путешествие, – решительно заявил Херб. Я сам себе доктор, любил повторять он, только без диплома. Он был уверен, что знает, кому какие нужны лекарства. – Что скажешь, если я отправлю вас с Барри на Бермуды? На недельку, а? Все мигом пройдет.

Бермуды были прекрасны – яркое солнце, голубое небо и теплое море, но ехать сюда не надо было. Джейд много плавала в прозрачной бирюзовой воде, но Барри из-за гипса не мог и был зол, как сто чертей. Не на Джейд – на целый мир.

– Проклятье! – повторял он. – Было время – я побеждал всех на соревнованиях по плаванию, а теперь я даже ног замочить не могу.

– Но это же не навсегда, – уговаривала его Джейд. – Кость срастется, и все будет в порядке.

– Не будет, – упрямился Барри, и его квадратная челюсть становилась все тяжелее.

– Но врачи говорят, что будет, – Джейд прекрасно понимала, каково ему сейчас, и старалась изо всех сил поднять настроение.

– Врачи ошибаются. Я спортсмен. Я знаю свое тело. Нога уже никогда не будет действовать, как раньше.

Каждый вечер, на закате, они пили пунш, ездили в Гамильтон покупать в беспошлинном магазине кашемировые кофты; и всякий раз, при виде молодой пары с детьми, у Джейд подступали слезы. Она еще сильнее хотела ребенка. Ну почему именно с ней случилось все это? Ведь она знает, как сделать детей счастливыми, так почему же ее собственному ребенку она не смогла дать жизнь?

– Все забудется, когда ты снова будешь беременна, – уверял Барри.

– Ты думаешь? – с надеждой спрашивала она, так и впитывая его слова. Барри, чувствовала она, знает все. И она всегда ему верила.

– Ну, конечно, – твердо говорил он. – Я совершенно уверен.

– Ты всегда умеешь успокоить, – с облегчением отзывалась Джейд.

– Надеюсь, – он нежно улыбался. – Ведь я люблю тебя.

И все же по возвращении в Форт Уэйн тоска с новой силой овладела ею. Она не могла забыть дорожное происшествие и все время думала только о том, как можно было избежать его. Если бы она не остановилась по дороге у рекламного отдела посмотреть на воскресные образцы, ушла бы с работы на десять минут раньше, ничего бы не случилось. Если бы остановилась у прилавка с духами и попробовала запах «Диорессенс», которыми так замечательно благоухала племянница Эффи, ушла бы с работы на пять минут позже, то все еще была бы беременна и ребенок тепло шевелился бы внутри нее.

Время шло, душевные раны должны были бы исцелиться, а ничего не менялось. Настроение у нее было мрачное, и выглядела Джейд так, будто из нее уходила жизнь. Она никак не могла понять, что же с ней происходит. Да, она потеряла ребенка, и это ужасно. Но ведь и с другими такое


49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>