проверка кассы, – Джейд была настолько измочалена, что расплакалась прямо в машине по дороге домой.

– Давай устроим сегодня обед, – предложила Джейд мужу через два месяца после того, как начала работать с Мэри Лу. Или, точнее говоря, после того, как Мэри Лу начала работать с ней. Прошло две недели, и Мэри Лу спросила, как ее зовут. Затем в течение месяца Мэри Лу звала ее «Джейн», «Джули», «Джоан», «Джоанна». Понадобилось полтора месяца, чтобы она запомнила имя Джейд.

Мэри Лу считали злюкой, она грубила всем налево и направо, была требовательной сверх меры и вообще невозможной женщиной, тем не менее у Джейд она вызывала восхищение. Мэри Лу Тайлер успела узнать про моду столько, сколько большинство никогда и не знало, и опытом своим охотно делилась с кем угодно. «Кем угодно» оказалась Джейд, и ей удалось бесплатно прослушать целый курс о прошлом и настоящем моды. Теперь она знала, кто такие Нормант Норрелл и Чарлз Джеймс, издали умела отличить оригинал от подделки и была в курсе всех новинок лондонской молодежной моды. Она научилась разбираться и в мини, и в макси, и в микро; научилась видеть разницу между вещами новыми и добротными и вещами просто новыми, но второсортными; между стилем и просто модой, между претензией и вкусом. Но самым важным событием за эти два месяца было то, что она поняла – те слезы по пути домой были вызваны не просто усталостью.

– Я хочу пообедать вдвоем. Только ты да я. Вечером, – сказала она. – Получится?

– Конечно, – ответил Барри, который всегда был рад любому предлогу отвлечься от работы над диссертацией. – А что, есть повод?

Она ушла с работы пораньше, и первую остановку сделала у мясного магазина Лобела на Мэдисон-авеню. Мясо здесь фасовали, как у Тиффани – караты, крохотными отбивными. Следующий пункт – «Эмпайр», где продавалась лучшая в мире фасоль; далее – Шестьдесят шестая, цветочный магазин, охапка маргариток. У Дюма она купила несколько пирожных «Наполеон», столь любимых Барри, – правда, соблюдая диету, он редко лакомился ими. И наконец, бутылка красного вина за шесть долларов – продавец уверял, что по качеству оно вполне подходит к задуманному обеду. У нее хватило времени принять ванну, переодеться, расставить цветы и накрыть стол. Барри появился с букетом белых и алых гвоздик.

– Ты, как всегда, ни с кем не сравнима, – сказал он, протягивая ей цветы. – Так празднуем?

– Узнаешь в свое время, – загадочно ответила Джейд, открывая вино. – Ступай умойся и приведи себя в порядок, – скомандовала она и, пока он выполнял указание, выложила на блюдо отбивные в крессе. – Немного неподжарены. Как раз, как ты любишь.

– Ум-м-м, – проурчал он, отправляя в рот первый кусок. – Потрясающе.

– От Лобела, – горделиво сказала она.

– А что ты сделала? Заложила душу?

– Нет, всего лишь соболиную шубку, – лукаво ответила она.

Он рассмеялся. Джейд выбрала удачный момент – Барри был в отличном настроении.

– Я начал сегодня новую главу, – сказал он, имея в виду диссертацию. Он редко рассказывал ей о своих ученых занятиях – мол, слишком скучно, но сейчас ему хотелось поговорить об этом.

– Речь идет о телевизионной станции Дюмона… О том, как обанкротилась некогда процветающая компания. – Специальностью Барри были финансы, и он рассуждал о денежном обращении так же естественно и легко, как Джейд сортировала заказы.

– Замечательно, – обрадовалась Джейд, зная, с каким скрипом продвигается у Барри диссертация. Слава Богу, наконец, хоть какой-то прогресс.

– А я сегодня тоже начала новую главу.

– Нет, правда? Мэри Лу объявила национальный праздник и предоставила тебе внеочередной перерыв выпить кофе?

– Я беременна, – наконец-то Джейд высказала то, что так сильно волновало ее. – У меня пропуск месячных уже два раза подряд. Надо найти доктора. Ты будешь отцом.

Она думала, что он затормошит ее, закружит, зацелует. Вместо этого он молча посмотрел на нее.

– Ты уверена?

– Разве ты не рад? – подавленно спросила она. Разочарование, явно отразившееся на ее лице, как игла, пронзило его.

– Конечно, рад! Это же замечательно, – воскликнул он, подхватил ее на руки и пустился в пляс. Но Джейд запомнила, что его первой реакцией было настороженное выжидание.

Дороти Маллен ужасно обрадовалась.

– Я так счастлива за тебя, – воскликнула она, и это были не просто слова.

Она помнила, как испугалась, поняв, что беременна. Тогда она еще не была замужем. Арнольд Маллен уговорил ее переспать с ним, а после этого известия он заявил, что ребенок не от него. Правда, в конце концов, его родители и родители Дороти несколько образумили Арнольда. Уже много лет спустя после того, как Арнольд ее оставил, Дороти поняла, что ей надо было сделать аборт, как советовала мать. Она была слишком молода, чтобы заводить ребенка, а Арнольд был слишком легкомыслен, чтобы быть отцом. Но у Джейд все будет иначе, – и Дороти была счастлива.

– Я ведь знаю, как ты хотела ребенка. Херб Хартли пришел в полный восторг.

– Отлично! – гремел в телефоне его голос. – Новое поколение Хартли. Смотри, чтобы это был мальчик. Нам нужны наследники.

– Черта с два! – Джейд коснулся дух феминизма, который витал в ту пору в воздухе. – Вы что, никогда не слышали о наследницах?

Барри, хорошо знавший, какого страха может нагнать отец, был рад, что Джейд хорошо ладит с ним.

– Ребенок! – произнесла Мэри Лу. Джейд, испытывавшая страх перед ней, тянула с этим известием до самого последнего момента. Но шел уже пятый месяц, и дальше скрывать было бессмысленно. – В августе? Боже милосердный! Как раз летние торги начинаются!

– Мэри Лу, но это же природа, и я просто ничего не могу изменить.

– Да знаю я, – раздраженно откликнулась Мэри Лу. – Надо полагать, далее ты намерена сообщить, что отправляешься с мужем на Средний Запад и собираешься стать примерной домохозяйкой.

– М-м-да, что-то в этом роде, – вынуждена была признаться Джейд.

– Как обидно, – пробормотала Мэри Лу, разбираясь в ворохе заметок, которые делала для себя. Наконец, нужная нашлась. – Ты могла


48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>