мне отца. Отец – на Барри. Я – словно тренировочная груша. – При упоминании о бывшем муже и бывшем свекре в голосе Джейд все еще звучала горечь. – Но когда мы развелись, они тут же стали лучшими друзьями и объединились против меня. Вот когда я поняла, что кровь плотнее воды. Вот когда я поняла, что, случись выбирать между деньгами и любовью, всегда выбирают деньги.

– Да, сильная, должно быть, история, – сказал Джордж, инстинктивно ощущая, что испытания ей – хоть и не углублялась она в детали («слишком гнусно все это») – выпали тяжелые.

– Замечательная, – сардонически заметила она. – Давайте лучше сменим пластинку.

Джейд не хотела говорить о своем разводе; а Джордж, казалось, не мог наговориться о своем. Ина – то да Ина – се. Ина, Инина богатая семья, Инино убийственное заявление, что она влюбилась в другого. А если не Ина, то сын Джорджа – Бобби. Он обожал Бобби. Бобби – свет в окне, лучшее, что у него есть в жизни; самое сообразительное, самое замечательное, самое умное, самое красивое существо на свете – мальчишка двух лет от роду.

– Она выходит за него, – сказал он, как бы не веря в то, что это возможно. Ради разнообразия он заговорил теперь об Ине и ее любовнике.

Джордж и Джейд сидели в ресторане «Тичино» прямо у стены, за столиком для двоих, и веселый смех, оживленный разговор, доносившиеся из-за других столов, составляли контрастный фон страстному монологу Джорджа.

– Он из породы неудачников. Не пойму, как может женщина оставить мужа ради бывшего бейсболиста, который даже играть больше не может.

Джордж говорил и говорил, и когда замолк, Джейд пожала плечами – не то что осуждающе, но смущенно. Вот уж чего меньше всего ей хотелось, так это заниматься психоанализом женитьбы Джорджа, его развода, бывшей жены или любовника бывшей жены.

– Ну что тут сказать, – произнесла она, наконец, не в силах выдержать его настойчивого, ожидающего взгляда. – Может, стоит обратиться к психиатру?

– Она обвела меня вокруг пальца, – упрямо продолжал Джордж, не желая признаться, что он был у психиатра и никакого толка не получилось. Он был одержим Иной. Он привык сам быть инициатором разрывов. Его же не оставляли никогда – до тех самых пор, пока Ина не ушла, взяв с собою Бобби. Он был готов ее убить. Ну а как минимум – посчитаться с ней, причинить ей такую же боль, какую она причинила ему. – Мне казалось, что мы счастливы.

– Счастливы? – не удержалась от недоверчивого восклицания Джейд. – Но ведь у вас было полно романов.

– Ничего серьезного, – сказал он, не отрицая, впрочем, самого факта. – И к тому же я стал встречаться с другими женщинами только после того, как наш брак распался.

Джейд снова пожала плечами. Она не знала, верить ему или нет. Начиная с отца и кончая мужем у Джейд было много поводов убедиться, что мужчинам верить опасно. Ей стало неуютно, и Джордж почувствовал это.

– Не знаю, с чего это я разболтался, – сказал он, покачивая головой. Как это он мог забыть, что никогда не следует говорить при одной женщине о другой. Он взял ее за руку.

– Все это произошло около года назад, – печально заметил он, все еще не в силах сменить тему. – Выгляжу я, наверное, как совершенный невропат.

– Мы все таковы, когда говорим о своих женитьбах-замужествах, – сказала она, чувствуя с облегчением, что разговор все же иссякает. Она сочувственно и понимающе улыбнулась: ведь и она в свое время терзала мужчин рассказами о своем замужестве и разводе. – Давайте считать себя подранками.

– Не знаю, как вы меня терпите, – сказал ей Джордж при четвертой встрече. Если удавалось отвлечься на момент от Ины, то он заговаривал о Бобби и о том, что суд отдал его под опеку матери и что они переехали в Денвер, где живет любовник Ины, и теперь Джорджу почти не удается видеть сына. Он совершенно не мог примириться с мыслью, что будущий муж Ины, в прошлом бейсболист, будет воспитывать его сына!

– Это она специально сделала, чтобы меня наказать, – сказал он. – Я имею в виду, в такую даль уехала с Бобби. Так она мстит мне.

– Право, не знаю, что и сказать, – проговорила Джейд смущенно. После приезда в Нью-Йорк она наслышалась столько печальных и горьких историй о мужьях и бывших женах, об отцах, у которых отняли детей, о мужчинах, которые никак не могли примириться с тем, что их семейный очаг порушился, что казалось, будто половина мужского населения города душевно пребывает в камере-одиночке. Джордж был явно еще одной жертвой. – Наверное, вы здорово скучаете по сыну.

– Я без ума от Бобби, – кивнул Джордж. – Ничего дороже у меня не было и нет. Но теперь он мне почти чужой. А я превратился в зануду, который только и знает, что канючить по поводу своего развода.

– Это уж точно, – ослепительно улыбнувшись, Джейд решила рассеять похоронную атмосферу. – Кажется, меня используют в качестве бесплатного психиатра.

– Но есть же что-то во мне, что вам нравится, – сказал Джордж, не желая переводить все на шутку.

– Пожалуй, – признала Джейд, а иначе отчего она продолжала с ним встречаться? – Только вот что именно?

Он-то знал. Это было некое сочетание химических элементов, почти таинственная внутренняя связь, чувство, будто они знают друг друга целую вечность, и даже после пятидесятилетней разлуки могут подхватить фразу на середине. Все это и еще – чисто сексуальное напряжение, даже нет, не просто напряжение – вспышка, подобная августовской грозе, освещающей ночное небо. Да, он-то знал, но ей ничего разжевывать не собирался. Пусть сама дойдет. Времени он ей был готов дать сколько угодно и веревку готов был кинуть самую длинную. Чего Джордж никогда не делал, так это не торопил женщин.

– Берегись, – сказал как-то Джордж в середине апреля, – еще немного, и я совсем потеряю голову. – Они ужинали в ресторане «Париоли Романиссимо». Он потянулся через стол, взял ее за руку и, целуя пальцы, ласкал ее взглядом, соблазнял звучанием голоса. Он не сдавался, она не уступала.

– Не надо, – сказала Джейд, инстинктивно заползая в раковину. – Я не верю мужчинам, которые теряют голову. – Это был еще один


38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>