ране, толпы людей, орущих «Смерть Америке!», жуткие сцены в заснеженном Кабуле, советские танки, зловеще ползущие по мертвым белым улицам города. События, потрясавшие мир, казались мрачным и близким предвестием перемен в ее собственном мире.

На пятую годовщину свадьбы Кирк повел жену в театр смотреть спектакль «Человек-слон», которому недавно присудили премию театральных критиков; потом они пошли на праздничный ужин с шампанским в ресторан «Четыре времени года». И за первым, и за вторым, и за третьим блюдом Кирк безостановочно говорил о своем последнем столкновении с Хауардом: тот предлагал, чтобы «Суперрайт» занялся выпуском персональных компьютеров, а Кирк был против.

– И он еще говорит, что я пускаю на ветер деньги. Разве втолкуешь ему, что рынок уже насыщен этими штуками, – говорил он Кэрлис, едва сдерживая раздражение. – Разве втолкуешь ему, что «Суперрайт» ни черта не разбирается в персональных компьютерах. Разве втолкуешь ему, что лучше тряхнуть мошной и купить, пока еще можно, «Дирборн Пейпер энд Принтинг».

– А он что?

– А он скуп и упрям, – сказал Кирк. – Он вопил, что они просят слишком много. Боже милосердный! Пусть даже так. Потом все окупится.

– Так почему же не купить «Дирборн» тебе самому? – спросила Кэрлис; видя, как решительно он настроен, она рискнула напомнить ему об обещании. Чтобы Кирк переплачивал и признавал, что переплачивает, – да кто же слыхивал о таком? Наоборот, Кирк всегда слыл человеком, у которого нюх на компании, за которые дешево платят, а потом превращают в золотое дно.

Пожав плечами, Кирк смущенно улыбнулся:

– Я так и не решился.

– Ладно, по меньшей мере, – сказала Кэрлис, – тебе надо изменить условия контракта. Ты делаешь для Хауарда Бог знает сколько, а человек он ненадежный. – Кэрлис все еще приходилось иметь с ним дело, и ей было известно, что он повсюду хвастает, будто сам пишет свои речи. Разумеется, это делала Кэрлис – просто Хауард в своей обычной манере приписывал себе заслуги других. С ним все время надо было быть начеку.

– Ты совершенно права, – сказал Кирк. – В понедельник, с самого утра позвоню адвокату.

Но все вышло так, что сначала конфликт между администрацией и рабочими на заводе в Сент-Луисе, а потом трудные переговоры по поводу «Дирборна» совершенно поглотили Кирка. К тому же, когда он думал, что все уже потеряно, Хауард наконец-то решился.

– Это верное дело, – сказал он Кирку, и вытянутом лице его появилась такая кислая мина, будто он надкусил горький огурец.

– Да неужели? – саркастически откликнулся Кирк. Это ведь он вел долгие и мучительные переговоры, мотаясь без устали между Детройтом и Нью-Йорком, в то время как Хауард просиживал задницу у себя в кабинете и только и знал, что давать мудрые советы. Впрочем, Кирк даже не стал напоминать Хауарду, чья это была инициатива и кто выполнил всю работу.

С готовыми бумагами Кирк полетел в Детройт. Остались сущие мелочи, и сделка его жизни будет заключена. Стороны пришли к согласию, компромисс достигнут, документы фактически подписаны, зарегистрированы и сданы на хранение. Десять месяцев напряженной работы, и вот осталась только техника. Все, что предстояло Кирку сделать – получить подпись продавца, поставить свою, выписать чек на первый взнос – и «Дирборн» становится отделением компании «Суперрайт». Хауард невыносим, думал Кирк по пути в Детройт, но все-таки он не полный дурак. В конце концов, он всегда следует советам Кирка. Да, он далеко не дурак, ибо знает, кого слушать и кто добился того, чтобы «Суперрайт», как птица феникс, восстала из пепла. Открыто Кирк этого не говорил, но страхи Кэрлис по поводу Хауарда всегда казались ему смешными. Хауард никогда его не уволит, он просто не может себе этого позволить.

– О, мистер Арнольд! – приветствовала его секретарша в приемной здания на Вудворд-авеню. Это была на редкость привлекательная негритянка. Волосы у нее были заплетены в затейливые косички, на конце каждой прикреплено по бусинке, которые при движении мелодично позвякивали. Казалось, она удивилась появлению Кирка. За то время, что шли переговоры о покупке компании, – а Кирк приезжал в Детройт не менее десяти раз, – Салли успела к нему привыкнуть и проникнуться искренней симпатией. – Какими судьбами?

– Подписываю контракт, – ответил Кирк, недоумевая. Салли, этот ходячий компьютер, всегда была в курсе того, что происходит в компании. – Разве вы не слышали? Мы покупаем «Дирборн». Вчера Хауард, наконец, решился.

Салли выглядела донельзя смущенной.

– В чем дело, Салли? – спросил Кирк.

– Но ведь все уже подписано.

– Что-о? – Теперь пришла очередь удивляться Кирку.

– Сегодня утром. Хауард уже улетел, – сказала Салли. – Документы скреплены печатью, чеки выписаны. Все сделано.

– Но ведь вот они, эти документы, – сказал Кирк с нарастающим изумлением и потянулся было к портфелю. Но при взгляде на Салли удивление сменилось тревогой. Неожиданно Кирк начал понимать, в чем дело. Он буквально накинулся на девушку:

– Эй, что происходит?

– А вы разве не знаете? – Ей было явно так же не по себе, как и ему.

– Ради всего святого, что тут, в конце концов, происходит? – Шрам на брови стал мертвенно-белым.

– Хауард сказал, что вы уволились, – произнесла она наконец. – Он сказал, что в «Суперрайте» теперь новый президент.

Не сказав ни слова, Кирк вышел, хлопнув дверью с такой силой, что треснуло стекло.

Он улетел ближайшим рейсом и сразу из аэропорта поехал в «Суперрайт». В вестибюле его остановил привратник в ливрее.

– Мистер Арнольд? – вежливо, спросил он. Голос звучал мягко, но сложен этот парень был, как футболист, одни мышцы, ни грамма жира.

– Да, а в чем дело?

– Мне не велено пускать вас внутрь. – Не грубо, но твердо взял Кирка под руку и вывел из здания, в котором он проработал семь лет.

Когда Кирк вернулся, Кэрлис была уже дома. У них уже выработался целый ритуал встреч, в зависимости от того, кто придет первым, и она в точности следовала ему.

– Меня вышибли, – выдохнул он. Лицо его было мертвенно-бледным, челюсти ходили ходуном.


31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>