х репликами молчаливо и настойчиво ткалась сложная паутина незаданных вопросов и невысказанных ответов, поступков и реакции на поступки.

– Разделалась с чем? – спросила она, начиная испытывать легкое волнение. Она решила, что он имеет в виду один из ее отчетов.

– Со своей работой, – серьезно сказал он. – Или, вернее, я разделался с ней. Том Штайнберг уже в курсе – я позвонил и все сказал ему.

– Вы что – с ума сошли? – воскликнула Кэрлис, едва не опрокинув стакан с соком.

– Отнюдь, – сказал он, удерживаясь от улыбки.

– Вы разделались с моей работой? – повторила Кэрлис, решив, что она просто не поняла его.

– Ну да, – спокойно сказал он. – Теперь вы будете отвечать за связи с общественностью в отделе сбыта «Суперрайта».

– Ах, вот как?

– Помимо значительно высокой зарплаты, у вас будет больше общественного веса, больше ответственности, ну и, – тут он впервые позволил себе улыбнуться, – больше шишек. – А теперь пейте свой апельсиновый сок.

Взволнованная, шокированная, заинтригованная, перепуганная, счастливая – всего понемножку, – Кэрлис поднесла к губам бокал. Выяснилось, что это не просто апельсиновый сок – он был смешан с шампанским.

– Если ты думаешь, что я буду вставать на уши или колени, чтобы упросить тебя остаться, – ошибаешься, – сказал Том, когда Кэрлис вернулась на работу. Он был вне себя от ярости, еще чуть-чуть, и начнет все крушить вокруг себя. – И вообще, что это за штучки? Напускать на нас Кирка Арнольда, чтобы уволиться?

– Это не штучки, – сказала Кэрлис, все еще пребывавшая наполовину в шоковом состоянии. – Я и сама не знала, что он задумал.

– Не вешай мне лапшу на уши, – крикнул Том. Щеки его пылали, а глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит. Он наклонился и пристально посмотрел на Кэрлис. – Слушай, между тобой и Кирком есть что-нибудь?

– Не валяйте дурака, Том, – ответила Кэрлис, оскорбленная, но не удивленная, что Том пришел к такому заключению. Когда речь шла о женщинах, у Тома был на все один ответ и один резон – секс. – Кирк Арнольд и я? Почему тогда не Берт Рейнольдс и я?

– Ага. Ну, ладно, – отрывисто сказал он и знаком отпустил ее. Он все еще был вне себя, совершенно утратив свое привычнее добродушие. Кэрлис – рабыня, а где это видано, чтобы рабы вот так запросто уходили?

– Ты ведь это не всерьез, верно? – спросил Том Штайнберг двумя днями позднее. Он успокоился и после встречи с явно недовольным Джошуа Хайнзом решил задобрить Кэрлис и уговорить ее остаться. Она стала буквально незаменимой: справлялась с самыми капризными клиентами и прекрасно выполняла свою работу. Ко всему прочему, Лэнсинг грозился уйти, если ее не будет.

– Да нет, почему же, вполне всерьез. – Ей уже не терпелось уйти. Она считала минуты, чуть ли не секунды, в ожидании, когда перейдет в «Суперрайт» и сможет видеться и разговаривать с, Кирком Арнольдом ежедневно. – Я поработаю еще две недели и подготовлю замену. И все, потом перехожу в «Суперрайт».

– Мы готовы платить тебе столько же, – предложил Том. Замена? Где это, черт возьми, найдет он такого же сильного и такого же безропотного работника? Она же вроде безотказного механизма. Работает по двадцать четыре часа в сутки, никогда не выходит из строя, никогда не дает сбоев. Ее послал Тому сам Бог, и вот вам, пожалуйста, – уходит.

Кэрлис покачала головой.

– Дело не в деньгах, – сказала она.

Том закурил старомодный, без фильтра, «Кэмел», глубоко затянулся и выдохнул дым прямо Кэрлис в лицо.

– Так называемый Прекрасный Принц просто сошел с ума. Это безумец. Совсем потерял мозги. Ты хоть понимаешь это, Кэрлис? – сказал он, готовя мегатонную бомбу, которую держал про запас для подобных крайних случаев.

Она промолчала, а Том продолжил:

– Ты слышишь меня, Кэрлис? Остерегись. Держись от него подальше. Обаяние и все такое – это же только с виду. Кирку Арнольду место в больнице для психов.

– Ладно, Том, оставьте это. Что из того, что он уволился за меня? – сказала она. Том был буквально в отчаянии; и даже ей это было видно. – Я признаю, что он ведет себя не совсем, как принято. Но это еще не значит, что он сумасшедший. Он такой же нормальный человек, как мы с вами.

– Да? Я, например, не был в психушке. Надеюсь, и ты тоже.

– Ну, разумеется, нет!

– Ну а Кирк Арнольд был, – сказал Том, взрывая бомбу, которая должна была все разнести вокруг. Он еще раз глубоко-глубоко затянулся и откинулся в кресле назад с таким видом, какой бывает после оргазма.

– То есть как это? Как он туда попал? – спросила Кэрлис, соображая, просто ли Том болтает или, может, есть в его словах хоть малая доля правды. Она вспомнила – и зябко поежилась от этого воспоминания – свою реакцию на сообщение Кирка, что он уволился за нее. «Вы что, с ума сошли?» – спросила она тогда. Слова эти автоматически сорвались у нее с губ. Может, бессознательно она знала то, что знать вообще-то не могла? Но это же невозможно. И все же изнутри ее что-то жгло, как крапива, а несмотря на внешнее спокойствие, она ощущала, как все в ней переворачивается. Том пожал плечами:

– Спроси его про Ковингтон.

Ковингтон? У Кэрлис в колледже была приятельница, у которой случился нервный срыв, и какое-то время все только и говорили о том, в какую лечебницу ее послать и какую терапию пройти. Да, Кэрлис приходилось слышать о Ковингтоне, а также о других больницах – Бриггз, Силвермайн, Меннингер. Но она просто отказывалась верить, что такой человек, как Кирк Арнольд, мог оказаться в психиатрической больнице.

– Он познакомился там со своей женой, – со значением сказал Том.

С женой? Кэрлис почувствовала, как у нее остановилось и упало сердце. Хотя в общем-то она все время подозревала, что Кирк Арнольд женат. Такие люди не бывают холостяками. Впрочем, своих чувств она никак не показала, решив, что у нее будет еще время разобраться в них, и продолжала беседу.

– Я вам не верю, – сказала она, зная, что Том любит


16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>