ицо выражало бесконечную усталость.

– И?.. – спросила Кэрлис.

– И все еще ничего не ясно, – сказал он. – Ваш муж подвергается интенсивной терапии.

Пулю извлекли из основания позвоночника, Кирк все еще был без сознания, жизнь его висела на волоске.

Кэрлис уехала из больницы – ей нужно было заняться другим неотложным делом.

В то утро Хауард Мэндис, крепкий, здоровый семидесятилетний мужчина, выезжал со стоянки около своего дома в Локуст Вэлли, когда из-за угла вылетела машина и на полном ходу врезалась в его «бьюик». Хауард скончался на месте. Водитель другой машины остался жив. Полиция обнаружила, что он был пьян – содержание алкоголя в его крови было таким, что фактически он был в коматозном состоянии.

– Прошу вас, – кажется, впервые по голосу Молли можно было определить, сколько ей лет. – Мириам держится на транквилизаторах. Кэрлис, умоляю, займитесь похоронами.

Не зная, выживет ли Кирк и не имея возможности помочь ему, Кэрлис принялась за организацию похорон Хауарда Мэндиса.

Обследовав Джейд, доктор Фишбейн сказал, что волноваться не о чем.

– А вот что будет с ребенком, не знаю, – добавил он, снимая очки и почесывая переносицу. – Не уверен, что удастся спасти его.

– Ребенок! – ошеломленно воскликнул Джордж. – Какой ребенок?

– Она беременна, – сказал доктор Фишбейн, возвращая очки на место и часто помаргивая. – Вы что, не знали?

Джордж покачал головой.

– Она ничего мне не говорила, – и тут он, не выдержав, разрыдался, осознав вдруг, что мог потерять женщину, которая была для него всем.

Джейд лежала в палате, боясь пошевелиться, лишь бы не нанести вреда своему ребенку. Своему и Джорджа. Доктор Фишбейн не понимает, как она хочет этого ребенка.

– Он родится, – упрямо сказала Джейд. – Уж я-то знаю.

У доктора Фишбейна такой уверенности не было.

– Конечно, просить вас об одолжении – большая наглость с моей стороны, – сказала Молли, когда Кэрлис позвонила ей из приемной. Это был день похорон, а Кирк все еще проходил курс интенсивной терапии, и только бегающие линии на мониторе свидетельствовали о том, что он жив. Сейчас голос Молли звучал скорее как голос старой дамы, нежели женщины, которая всю жизнь страдала оттого, что не родилась мужчиной.

– Что за одолжение? – рассеянно спросила Кэрлис. Разумеется, она никому не говорила о том, что произошло с Кирком. Джудит прекрасно разрешила все проблемы в полиции, а Джошуа позаботился, чтобы пресса ни о чем не узнала.

– Мы с Фейт приняли решение, – продолжала Молли. – Теперь мы остались вдвоем – две слабые женщины. Хауард умер. Рэй занимается своим делом. Словом, компания перестала быть семейной, и мы решили продать «Суперрайт» Кирку. Как вы думаете, может его это заинтересовать?

– Заинтересовать? – эхом откликнулась Кэрлис. Неизвестно еще, выживет ли он. Думая, что бы ответить, она услышала, как кто-то стучится в застекленную дверцу телефонной будки. Это был доктор Реш. Он кивнул, улыбнулся и жестом показал ей: все в порядке.

У Кэрлис от облегчения едва ноги не подкосились. Ничего не ответив Молли, она повесила трубку и поспешила вслед за доктором Решем в палату, где лежал Кирк. Как она могла так поступить? – тысячу раз спрашивала она себя на протяжении последней недели. Как она могла рисковать семьей? Как она могла быть такой эгоисткой? И она рассчитывала, что ей все сойдет с рук?

Она робко заглянула в палату. Кирк очнулся. Он выглядел бледным и исхудавшим, даже золотистые пряди волос, казалось, потускнели. Она вошла и присела на краешек кровати, готовая ко всему – к упрекам, вспышке ярости, даже к тому, что он ее прогонит.

– Не надо было тебе делать этого, – сказал он неожиданно хриплым голосом.

– Я знаю, – ответила она тихо. – Конечно, не надо.

– И мне тоже, – сказал он, внезапно содрогнувшись от рыданий и протягивая к ней руки.
ЭПИЛОГ ИЮНЬ 1983-го ЖЕНЫ И ДРУГИЕ

По иронии судьбы сын Джейд и Джорджа родился в тот самый день, когда Кэрлис и Кирк Арнольд отмечали восьмую годовщину своей свадьбы.

– Я назову его Крисом, – сказала Джейд матери. Крисом звали старшего сына Хейди, крестника Джейд.

Дороти Маллен кивнула. Джейд было тридцать шесть. Дороти было восемнадцать, когда она ждала своего первенца. Джейд – самостоятельная женщина; Дороти жила тогда с родителями. Джейд могла пригласить няньку ребенку, купить ему хорошие вещи, отдать в лучшую школу, – Дороти все это было недоступно. Времена тоже переменились. Замужество перестало быть для женщины единственной возможностью реализовать себя. Манхэттен отличался от Оборна, и Джордж Курас отличался от Арнольда Маллена. Джордж все время был с Джейд; он был в больнице, когда родился его ребенок.

– Выходи за меня замуж, – сказал он Джейд, впервые увидев сына.

– Нет, – ответила Джейд. Прошло возмущение, горечь, хотя некоторое время она отказывалась видеть и даже разговаривать с Джорджем. Они разъехались, но встречались теперь чаще, чем когда жили вместе. – Ты любовник, Джордж, а не муж. Не домашнее существо.

– Я упрямый, я буду все время делать тебе предложение, – сказал он.

Она улыбнулась своей дразнящей улыбкой:

– А я буду говорить «нет».

Теперь настала очередь улыбаться Джорджу. Он знал, что в устах женщины «нет» никогда не бывает окончательным. Он не отстанет от нее, пока она не согласится. Так или иначе они будут вместе.

Он не знал, что Джейд свое «нет» будет повторять всегда. Он не знал, а она это понимала, что сохранять отношения они могут только на некотором отдалении друг от друга. Джейд не нужен был муж, но у Криса будет отец, а у нее – любовник. Это не совсем правильно, но, напоминала себе Джейд, необычное – ключ к счастью.

На протяжении следующих нескольких месяцев Кирк и Кэрлис не могли наговориться друг с другом. Теперь, избавившись от романтических грез, они по-настоящему оценили реальную действительность. Кэрлис объясняла, как не хватало


105  106  
return_links(2); ?>


return_links(1); ?>
return_links(1); ?> return_links(); ?>